ГЛАВА В-3. Пинхас Полонский. Подход ортодоксального модернизма к проблемам столкновения галахи и этического чувства

(Концепция рава Кука и ее возможные применения к современным проблемам еврейской жизни)

0.    ПРЕДИСЛОВИЕ

А.   ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ

1.    Столкновение Галахи и этического чувства – примеры проблем

2.    Два исходных противоположных подхода к решению таких проблем – подход охранительный («харедимный») и подход обновленческий («реформаторский»)

3.    Подход рава Кука как поиск синтеза, а не компромисса

4.    «Ортодоксальный модернизм» как синтез позитивной сути «охранительной» и «обновленческой» позиций

5.    Причины возможного «накопления ошибок» в Галахе и в этическом чувстве; процесс их «уточнения» и взаимной «притирки»

6.    Религиозная важность «спонтанных проявлений» индивидуального и национального духа. Возможность синтеза при ощущении внутри себя элементов истинности обеих точек зрения

В.   ПРИМЕРЫ

7.    Пример: положение женщин в Галахе, в богослужении и в синагоге

8.    Гиюр нееврея, вступившего в брак с евреем, – пример изменения галахической позиции по сравнению с Шулхан Арухом

9.    Статус «еврея лишь по отцу» в еврейском обществе

0. Предисловие

Данная статья ставит себе целью проанализировать подход «ортодоксального модернизма» к проблемам столкновения Галахи и этики – т.е. к ситуациям, когда Галаха входит в противоречие с тем, что мы ощущаем как правильное, достойное, справедливое, как «поведение по совести», т.е. с нашим интуитивным этическим чувством.

Подход рава Кука к подобным проблемам существенно отличался от того, который можно было обычно встретить у религиозных авторитетов. Обсуждая этот подход, мы определяем его как «ортодоксальный модернизм» — хотя сам Рав, конечно, не пользовался таким понятием. Вообще стиль книг рава Кука есть род «философской поэзии», которой свойственны головокружительная глубина и образность, но в которых, при этом, совершенно отсутствуют западная (и тем более университетская) терминология, систематичность и формализованность изложения, дидактика «от простого к сложному» и т.п. Все это необычайно затрудняет изложение основ взглядов рава Кука – так, чтобы оно могло бы стать понятным для начинающего читателя. Данная работа, тем самым, есть попытка представить «первую упрощенную ступеньку» к пониманию подхода рава Кука к этим проблемам.

Во времена рава Кука столкновение Галахи с интуитивным этическим чувством происходило, в основном, в области отношения к нерелигиозным первопроходцам сионистского движения, и оно включало вопросы отношения к атеизму, нерелигиозному сионизму, социализму и другим подобным идеологиям, ставящим острые проблемы перед религией в начале ХХ века. Но сегодня, когда прошло уже более восьми десятилетий, ситуация значительно изменилась. Конфликты, которые были актуальны тогда, сегодня являются давно пройденным этапом и уже не вызывают острого ощущения проблемы – а потому, как нам кажется, они не будут глубоко поняты современным читателем. Поэтому, излагая ниже подход «ортодоксального модернизма» (т.е. концепции рава Кука), мы выбрали в качестве иллюстрации совсем другие примеры, являющиеся действительно остроконфликтными для нашего времени. Соответственно, весь анализ конкретных примеров отнюдь не является здесь тем или иным изложением статей рава Кука (который об этих проблемах вообще не писал, поскольку они не были актуальными в его время), но является нашим собственным анализом, построенным на основе идей рава Кука и его подхода, — в той мере, в которой мы его понимаем.

***

Хотелось бы также отметить, что данная статья представляет собой, в некоторой степени, продолжение статьи В-2 «Ортодоксальный модернизм и проблемы эволюции иудаизма в учении рава А.И. Кука» — или, может быть, это скорее есть взгляд на эту же концепцию с несколько иной стороны, в другом ракурсе, что должно помочь читателю получить более «стереоскопическое» ее понимание.

Сделав такое предисловие, мы можем теперь перейти к изложению самой темы.

А. Общие принципы

1. Столкновение Галахи и этического чувства – примеры проблем

Религиозное (ортодоксальное) мировоззрение в иудаизме характеризуется, по своему определению, признанием обязательности соблюдения Галахи (т.е. религиозного закона, дошедшего до нас по Традиции). Но как же следует поступать религиозному человеку в тех случаях, в которых точка зрения Галахи, насколько мы ее знаем, — противоречит тому, что говорят нам наши представления о морали, наше внутреннее этическое чувство? Т.е. какой должна быть наша (религиозных людей) позиция в тех случаях, когда Галаха вроде бы говорит: «надо поступать так-то и так-то», а мы сами – нашим внутренним этическим чувством, т.е. совестью — чувствуем, что поступить так — будет неправильно, и что действовать таким путем не следует? Ведь религия, с одной стороны, не может существовать без признания Божественного содержания ее Традиции; а с другой стороны, она же провозглашает себя основой этики и морали. Так что же нам следует делать, если эти два компонента, Галаха и этическое чувство, как будто противоречат один другому?

Рассмотрим простейший пример. Обычно в ортодоксальной синагоге женщины сидят на балконе, где не всегда настолько же хорошо видно и слышно, как в самом зале; а бывает, что помещение для женщин расположено далеко в конце зала и отделено такой плотной перегородкой, что женщины совсем не видят службы и тем самым ощущение присутствия на ней может вообще пропадать. Галаха вроде бы говорит, что в этих случаях все вполне нормально (т.е. что все законы соблюдены); но что же делать, если кто-то, человек религиозный и соблюдающий, ощущает, что здесь есть дискриминация женщин, и заявляет: «А по моему мнению, согласно моей совести и моим представлениям о морали — это ненормально! Это принижение женщин, и этого допускать нельзя!» И что делать, если сами женщины (религиозные, соблюдающие, ортодоксальные) начинают ощущать, что это ненормально, что они не хотят быть вытеснены из службы в синагоге; если они сами ощущают протест против такого положения дел? Как следует отнестись к такой проблеме?

Или другой, еще более радикальный случай, когда в Израиле репатриант из России говорит: «Я – еврей по отцу, в России меня всегда считали евреем, а здесь (в Израиле) за еврея не считают. Где же здесь справедливость? Там я ходил с еврейской фамилией, страдал от антисемитизма, а здесь мне отказывают в признании еврейства, считают чужим! При этом какой-нибудь “еврей по бабушке по материнской линии”, который в России ни фамилией, ни внешностью не выделялся и, соответственно, от антисемитизма совершенно не страдал, — здесь он считается евреем, в отличие от меня!»

Соответственно, такой человек (и многие евреи вокруг него) делают заключение, что «Галаха и весь ваш иудаизм совершенно аморальны». Что на это можно ответить? Действительно, Галаха вроде бы говорит «такой человек – нееврей, и все тут, ничего не поделаешь»; но совесть при этом остается отнюдь не спокойной*.

2. Два исходных противоположных подхода к решению
проблем столкновения Галахи и этики: подход охранительный («харедимный») и подход обновленческий («реформаторский»)

Итак, перед нами конфликт столкновения Галахи и этического чувства.

202

илл. 1а

Какие подходы в принципе возможны в случае такого конфликта? Существуют два «классических» варианта подхода к этой проблеме.

Первый подход – этот подход охранительный (он широко распространен, например, в харедимном обществе). Прежде всего, говорят сторонники охранительного подхода, Галаха – Божественна. Она дана от Бога на Синае, и дошла к нам по Традиции, и поэтому она есть Закон, данный Богом. А этическое чувство, «совесть», сформировалось под влиянием исторического развития и культуры окружающих народов, современного состояния общества, средств массовой информации и т.п., — и, следовательно, оно обусловлено человеческо-историческими причинами. А человеческое, в принципе, обязано отступить перед Божественным, и поэтому этическое чувство должно отступить перед Галахой; и если между ними есть конфликт, то этическое чувство следует отодвинуть в сторону.

203

илл. 1в

Существует и другой подход, противоположный этому, который мы можем обозначить как обновленческую, реформаторскую позицию*. Такой подход подчеркивает, что мы, прежде всего, должны осознать, что этическое чувство, нравственность – в основе своей Божественны. Более того, что этическое чувство есть «Бог внутри нас». Ведь человек создан по образу и подобию Бога, и Бог присутствует внутри каждого из нас в виде совести, совесть  это и есть «Бессознательный Бог»*. Соответственно, если наша совесть что-то говорит нам, то это не просто «важно», но даже «Божественно». А вот Галаха, говорят представители «реформаторского» подхода – это явление человечески-историческое, она сформировалась в разные историко-культурные эпохи под воздействием разных общественных отношений, под влиянием разных культур и т.п. А поскольку человеческое, в принципе, обязано отступать перед Божественным, то в случае конфликта между ними этическое чувство довлеет, и Галаха обязана ему уступить.

Иными словами, реформаторская и харедимная точки зрения зеркально отражаются друг в друге.

204

илл. 1с

3. Подход рава Кука как поиск синтеза, а не компромисса

Какую же позицию занимает в данном вопросе рав Кук, т.е. в чем состоит подход «ортодоксального модернизма» к таким проблемам?

Важнейшим принципом подхода рава Кука к ситуации конфликта идеологий внутри еврейского общества является представление о том, что наша задача состоит не в установлении компромисса между противоборствующими сторонами, а в нахождении их синтеза. Конечно, в практической жизни часто приходится идти на компромисс; но в области идеологии, в области идей — компромисс совершенно непродуктивен, а созидательным и живым является только синтез.

(Еще раз отметим, что речь идет совсем не о столкновении с внешним врагом, а о конфликте идеологий внутри еврейского общества, когда чувство базового единства всех участников конфликта перевешивает, в конце концов, идеологические различия. Вообще, весь подход рава Кука базируется именно на том, что каждая идеологическая группа в еврейском народе является носителем своей характеристической «еврейскости», являющейся необходимым элементом общей картины; и что даже если «оболочка» («скорлупа», т.е. внешняя, декларируемая идеология) взглядов этой группы является отрицательной, неправильной и противоречащей всем установкам иудаизма, то все равно внутри нее содержится правильное «ядро», Божественная искра, элемент высшей истины, восприятие и «интеграция» которого необходимы для полноты общей картины).

В чем разница между компромиссом и синтезом? Компромисс – это ситуация, когда две разные точки зрения, сталкиваясь, пытаются подавить друг друга, после чего достигают в некоторый момент равновесия и решают временно прекратить бороться. В результате достигнутого компромисса создается перемирие (и соответственно, можно тратить меньше сил на борьбу с противником), но при этом каждая из этих идей деформируется и искривляется.

205

илл. 2а. Компромисс (обе концепции искривляются)

 

Компромисс – это равновесие искривления, равновесие искажения. При нем не появляется никакое настоящее единство, и каждая сторона продолжает чувствовать себя ущемленной. А, значит, это обычно временное перемирие, когда обе стороны копят силы для дальнейшего раунда борьбы и для неизбежного будущего столкновения.

На практике, в решении текущих жизненных проблем, компромисс часто необходим, без него невозможно обойтись; но в области идеологии компромисс совершенно непродуктивен, он не рождает ничего нового и живого. В области идеологии нужен не компромисс, но синтез, а это нечто совсем иное.

Синтез – это когда в каждой из точек зрения мы выделяем ядро, т.е. Божественную суть дела, Божественную искру, отделяя ее от внешних, несущественных деталей, от скорлупы, поверхности; и далее мы, вместо того чтобы брать две исходных точки зрения — берем их суть, два их «ядра», и формируем на их основе новую общую конструкцию.

206

илл. 2в. Синтез (вместо столкновения)

 

При синтезе центральные идеи обеих точек зрения реализуются полностью в своем единстве. Нет никакого ущерба ни для одной из этих идей, ни одна из них не должна искажаться, чтобы избежать конфликта с другой. Они реализуются полностью и гармонично, потому что создается общая структура, общая «оболочка», основанная на идеалах обеих сторон. При синтезе мы соединяем не сами исходные позиции, а их «центральные идеи» (и строим на их основе новую конструкцию). А поскольку именно эти идеи (а вовсе не внешняя скорлупа) придают этим позициям жизненную силу, то возникает живая развивающаяся общность, единство, достигающее истинного мира (а не временного перемирия) и дающее возможность для дальнейшего продолжения и развития.

[Легко видеть, что именно так происходит зарождение нового живого организма также и в физической (биологической) жизни.]

4. «Ортодоксальный модернизм» как синтез позитивной сути «охранительной» и «обновленческой» позиций

Рассмотрим, как такой подход работает на практике. Мы описали выше две противоположных позиции, которых, во многих случаях, придерживаются, с одной стороны, харедим, а с другой – реформаторски настроенное «нерелигиозное» еврейство. Разумеется, по многим конкретным вопросам между этими точками зрения будет наблюдаться столкновение. И хотя, может быть, в какой-то практической ситуации они решат пойти на компромисс («здесь мы уступим, а здесь уступите вы») и как-то договорятся, (при наличии других общих интересов или же опасности со стороны общего врага), но в области идеологии они отнюдь не приходят и не собираются приходить ни к какой общей точке зрения; так что компромисс между ними не рождает ничего нового и дает лишь временное перемирие. Концепция же рава Кука, «ортодоксальный модернизм», — это совсем не компромисс этих точек зрения, но их синтез. (Т.е. выявление в каждой из этих точек зрения центрального ядра, Божественной идеи и затем построение новой конструкции на объединении этих идей.)

Это происходит следующим образом. Рассмотрим сначала, что является центральным ядром, сутью дела в охранительно-харедимной точке зрения. Очевидно, что это утверждение о том, что Галаха — Божественна. Это утверждение, несомненно, правильно и позитивно (вообще, поскольку «ортодоксальный модернизм» рава Кука является ортодоксальной религиозной идеологией, то он, конечно, подчеркивает необходимость полного соблюдения Галахи), и поэтому мы должны перенести идею Божественности Галахи в формирующийся «ортодоксальный модернизм». А что является ядром, Божественной искрой в обновленческой, реформаторской точке зрения? Очевидно, утверждение о том, что этическое чувство – Божественно; и эта позиция и идея тоже, несомненно, правильна, поэтому и она тоже должна быть реализована в ортодоксальном модернизме.

Итак, ортодоксальный модернизм должен быть построен на обеих этих идеях — и на Божественности Галахи, и на Божественности этического чувства.

207

илл. 1d

Итак, с точки зрения ортодоксального модернизма как Галаха, так и этическое чувство являются по своему происхождению Божественными. Однако характер их Божественности различен. Источник Галахи – это «Божественное трансцендентное», т.е. это та Божественность, которая при Даровании Торы на Синае «извне» спустилась в наш мир (и, соответственно, источник ее появления вне нашего мира, он трансцендентен), а затем она постепенно, по Традиции, доходит до нас. А источник этического чувства – «Божественное имманентное», т.е. это та Божественность, которая проявляется из собственно самой нашей жизни, из нашего интуитивного чувства совести, из образа Бога в человеке.

А поскольку и то и другое Божественно, то, как объясняет рав Кук, ни одно из них не имеет права уступить. Поэтому нам нужно реализовать в полной мере и Галаху, и этическое чувство. Но как же быть в случае конфликта между ними?

Поскольку и Галаха, и этическое чувство имеют один и тот же Божественный источник, то, следовательно, они должны между собой согласовываться. Но что же нам делать, если реально, в нашей сегодняшней жизни, они не согласуются? Ответ состоит в том, что причина несогласования кроется не в истинном противоречии Галахи и этики, а в нашем неправильном понимании Галахи*, или же в нашем неправильном и недостаточном понимании собственного этического чувства — или, скорее, и в том, и в другом одновременно. Причина не в Галахе самой по себе, а в наших ошибках восприятия Галахи. И также не в этическом чувстве самом по себе, а в том, что мы были обмануты поверхностным этическим чувством и недостаточно задумались над сутью дела.

Поэтому наша задача состоит в том, чтобы начать уточнять, «зачищать», т.е. разбирать и анализировать обе эти основы нашего существования — как Галаху, так и этическое чувство — чтобы счистить покрывающую их шелуху и выявить их истинное содержание так, чтобы, в конце концов, они согласовались, «притерлись» друг к другу.

Конечно, здесь, как и в любой другой ситуации, создать синтез очень непросто, это совсем не механическое объединение. Для этого надо «любить» обе эти точки зрения и глубоко чувствовать их. Ниже мы рассмотрим конкретно, как к подобному синтезу можно придти в некоторых конкретных случаях.

5. Причины возможного «накопления ошибок» в Галахе и в этическом чувстве; процесс их «уточнения» и взаимной «притирки»

Когда мы говорим о том, что у нас есть «неправильно или неточно понимаемая Галаха», которую нужно «уточнять», — то мы, конечно, совсем не имеем в виду что это «вообще неправильная или ошибочно принятая Галаха». Дело в ином: возможны случаи, когда то или иное галахическое решение, которое раньше, в определенной ситуации, было правильным, — сегодня, в изменившейся культурно-социальной ситуации, может быть уже далеко не совсем правильным. Ведь по самой своей сути Галаха – это законодательное решение для конкретных ситуаций, применение исходного Закона к конкретной реальности. В каждой конкретной Галахе есть две стороны: с одной стороны есть исходный, сам по себе никак не изменяемый Божественный Закон (=Тора), а с другой стороны — реальная ситуация, к которой мы этот закон хотим применить; и «принять Галаху» — это и значит определить применение Закона именно в данной ситуации. Но если мы взяли Галаху просто из книги, из определенной прежней эпохи, или изучили мнение раввинов предыдущих поколений — то можем ли мы быть уверены, что сегодня Галаха осталась прежней (т.е. что ситуация сегодня та же что и в прошлом, и что поэтому и сегодня нужно принять такое же решение, как и в прошлом)? Может быть, сегодня ситуация уже совсем иная, и, согласно тем же самым, нисколько не изменяемым принципам того же самого Божественного Закона, в данной конкретной ситуации решение будет иное? Поэтому некритический перенос Галахи из одной эпохи или ситуации в другую вполне может создать ошибку в Галахе. Не потому, что эта Галаха «неправильная вообще», а потому, что она неправильно нами понимается и применяется. И раз Галаха – это применение общих принципов к конкретной ситуации, то при изменении ситуации нам, возможно, вместо «переписывания ответа» следует перепроверить весь процесс решения задачи.

Иными словами, при применении Галахи в новой социально-культурной ситуации, особенно по прошествии нескольких столетий после ее принятия и при изменении общественных структур жизни, следует обязательно учесть, что может поменяться очень многое в постановке самой задачи и в ее «граничных условиях». Поэтому зачастую будет неправильным пытаться просто буквально переносить Галаху из одной эпохи в другую; а вместо этого следует снова взять исходную задачу, посмотреть, какие были начальные принципы, какие предполагались условия, почему было принято то или иное решение, — а затем проанализировать, действуют ли те же самые условия сейчас, или же изменилось столь многое, что сегодня эту задачу нужно решать заново.

(Здесь надо еще раз подчеркнуть, что пересмотр того или иного галахического, или «около-галахического» решения прошлых веков ни в коем случае не означает, конечно, что раввины прошлого в чем-то «ошибались» или что-то «неправильно понимали». Такое недостаточно уважительное отношение к тем, через которых мы, собственно, и получили нашу сегодняшнюю традицию — было бы не только в корне неправильным, но и перечеркивало бы весь смысл традиции в религии. Наоборот, мы полностью полагаемся на мудрецов прошлого и на их учение. И мы изменяем высказанные ими постановления только в тех случаях, когда эти постановления были, в сущности, ответами для другой задачи, которая стояла в их время. Мы полагаем, что в свое время они эту задачу решили правильно, — однако, в наше время нам предложена уже другая задача с другими условиями, и поэтому переносить прежний ответ к новой задаче будет ошибкой, и без выработки нового решения обойтись невозможно.)

При этом именно столкновение Галахи с этическим чувством является симптомом того, что в данном вопросе что-то не так, и что ситуация изменилась. Если нет столкновения, если Галаха и этическое чувство согласуются, то можно продолжать жить по тем же самым, ранее принятым галахическим решениям (ведь нельзя же перепроверять каждую задачу). Но если есть столкновение, то это признак того, что ситуация перестала быть прежней. Ведь этическое чувство устроено так, что оно реагирует не на теорию, а именно на конкретную ситуацию, оно более чувствительно к конкретике, оно реагирует непосредственно, даже иногда без прояснения причины. А Галаха более формализована, поэтому она легче может отдалиться от реальности. Таким образом, их столкновение – показатель того, что ситуация изменилась.

Но само по себе этическое чувство тоже может нас обманывать. Может быть, в том или ином конкретном случае мы судим не по действительной реальности, а согласно тому, как это преподносят нам средства массовой информации. Например, сегодня (август 2003 года) в Израиле имеется конфликт между Министерством финансов, изменившим правила выдачи социальных пособий (и постановившим, что пособие получают только те, кто идет работать), и матерями-одиночками (точнее – стоящей за их спиной политической оппозицией), которые требуют вернуться к прежним правилам выдачи пособий. При этом многие граждане в стране жалеют матерей-одиночек и хотят, чтобы им «вернули пособия», но это этическое чувство возникает у людей не потому, что положение всех матерей-одиночек действительно такое уж ужасное, и не потому, что они считают, что правильно выдавать пособия без того, чтобы побуждать людей выходить на работу – но только потому, что средства массовой информации так обрисовали им ситуацию, так подали материал. Соответственно, есть много честных, но обманутых СМИ людей, которые готовы поддержать борьбу матерей-одиночек за их «права».

Или, например, совершенно другой случай: ситуация во время конфликта в Косово 1999 года, когда НАТО, встав на сторону албанцев, бомбило города Сербии, но при этом СМИ постоянно показывали сербско-албанский конфликт в абсолютно превратном виде, так что многие вполне честные люди в Западном мире восприняли ситуацию так, как будто имеется столь чудовищная несправедливость сербов по отношению к албанцам, что совесть требует бомбить сербов. При этом на самом деле обратная «несправедливость албанцев по отношению к сербам» (т.е. война и террор албанцев против сербов, имевшие место в начале конфликта) была, возможно, не меньшей, но по телевизору ее не показали. Иными словами, этическое чувство тоже может нас обманывать, когда оно вместо вживания в настоящую ситуацию оперирует лозунгами и подретушированными образами, созданными СМИ. Поэтому нужно уточнять и очищать наше этическое чувство, проверять, на самом ли деле ситуация такова, какой ее изображают, и не обмануты ли мы поверхностным восприятием ситуации, и действительно ли дело обстоит так, как нам кажется.

(Оба приведенных выше примера, конечно, никак не связаны ни с сугубо еврейскими проблемами, ни с Галахой; но и в нашей еврейской жизни мы можем наблюдать ситуации, вполне аналогичные приведенным.)

Процессы уточнения как Галахи, так и этического чувства надо продолжать параллельно, пытаясь при этом достичь согласования между ними. Поиск такого согласования – это и есть процесс выработки Галахи, адекватной той реальной ситуации, в которой мы в настоящее время находимся.

(Следует еще раз подчеркнуть, что рав Кук описывал все эти вещи совсем не так формально, как мы делаем это в настоящей статье. Его язык – это язык религиозно-мистической поэзии в прозе; но наша работа – попытаться изложить «начальный уровень» его концепции в более простых терминах.)

6. Религиозная важность «спонтанных проявлений» индивидуального и национального духа. Возможность синтеза при ощущении внутри себя элементов истинности обеих точек зрения

Важно отметить, что концепция рава Кука вообще придает огромное значение спонтанным проявлениям души (одним из которых, в частности, является совесть). Это относится как к спонтанным проявлениям души индивидуума, так и к спонтанным проявлениям национальной души (т.е. к порывам народа, к его продвижению в том или ином новом направлении). Таким «общенациональным спонтанным порывам» придается, в некотором смысле, даже значение «имманентного миру Божественного Откровения». Соответственно, если на индивидуальном уровне (и тем более на общественном, т.е. когда это проявляется у целой группы) нам что-то говорит совесть — то это, в некотором смысле, «слово от Бога». Другое дело, что это не единственное приходящее к нам «слово от Бога» и поэтому его нужно согласовать с другими «словами», также исходящими от Бога, — как, например, Галахой; но самому этому слову, «имманентному Откровению», придается такой высокий статус, что оно не имеет права просто так «отступить». Поэтому в случае несогласования Галахи и этического чувства возникает, с точки зрения рава Кука, не поверхностное столкновение, а настоящий глубокий и живой (и являющийся источником творческого развития) конфликт двух «Божественных слов».

В рамках охранительно-харедимной позиции такого конфликта нет, и также в рамках самой обновленческо-реформаторской позиции конфликта тоже нет, т.к. в них обеих заранее «известно», что именно должно отступить. Для них общественное столкновение между Галахой и этикой воспринимается как конфликт внешний, т.е. как столкновение двух противоположных общественных групп, имеющих свои внешние интересы, т.е. сторонников Галахи или же сторонников этики. Но для «ортодоксального модернизма» столкновение Галахи и этики – это прежде всего конфликт внутренний, это конфликт внутри нас самих, потому что обе точки зрения («харедимная» и «реформаторская») представлены своими центральными идеями внутри нас. Поэтому конфликт становится не внешним конфликтом двух групп, а внутренним конфликтом внутри нашей собственной идеологической позиции. И поскольку это конфликт внутренний, то у нас возникает глубокое понимание, непосредственное ощущение тех элементов правоты, которые существуют как в той, так и в другой точке зрения. А ведь только в такой ситуации и возможно создать их синтез.

Ни одна из групп стоящих на противоположных позициях — ни харедимная, ни реформаторская, ни обе они вместе – синтез создать не могут, потому что каждая из них борется с другой, чужой точкой зрения. Для них это внешняя борьба, внешний конфликт. Синтез же можно создать лишь при интеграции в самом себе центральных идей обоих направлений – а это можно осуществить только при их внутреннем, а не внешнем столкновении.

В. Примеры

7. Пример: положение женщин в Галахе, в богослужении и в синагоге

Переходя от общей теории к конкретным примерам, мы должны учесть, что хотя рав Кук, конечно, проложил нам путь и указал на общий метод подхода к проблемам столкновения Галахи и этики, — но конкретные излагаемые ниже решения есть уже наши собственные предложения. Поэтому ниже мы никак не настаиваем на том, что именно данные решения должны быть приняты в той или иной конкретной ситуации (и конечно, изложенное ниже не есть непосредственно точка зрения рава Кука), — но мы проводим нижеследующий анализ скорее в качестве примера ортодоксально-модернистского подхода, предлагаем возможный подход к той или иной проблеме.

Начнем наше обсуждение с весьма важного конкретного примера – статуса женщин в синагоге. Есть женщины, для которых совершенно нормально и даже комфортно сидеть в синагоге на балконе (где в большинстве современных ортодоксальных синагог располагаются места для женщин); они считают, что им там удобно и вполне хорошо слышно, и что сверху можно все хорошо видеть. Но есть женщины, которым это не нравится, они ощущают, что это нехорошо, несправедливо и нечестно. Они ощущают, что при таком размещении они являются только зрителями, а не участниками Богослужения; и они хотели бы изменить положение.

В подобной ситуации было бы совершенно неправильно убеждать этих женщин, что все хорошо, справедливо и честно, и что так и должно быть. Это было бы просто попыткой подавить инстинктивное спонтанное чувство справедливости. И так делать не следует, это чувство надо не подавлять, а наоборот, сохранять и развивать, потому что в этом спонтанном проявлении этического чувства есть существенная религиозная ценность. Поэтому нужно попытаться найти решения, с помощью которых можно было бы исправить ситуацию, т.е. согласовать этику с Галахой.

Опять-таки, позиция ортодоксального модернизма основывается на полном соблюдении Галахи, и поэтому мы прежде всего должны обратиться к тому ее разделу, в котором объясняется, почему в синагоге женщины должны молиться отдельно от мужчин. При этом надо не просто «узнать ответ», а обратиться к истории проблемы и выяснить, почему то или иное решение было принято. Начав изучать историю вопроса в данном случае, мы тут же узнаем, что причины такого постановления Мудрецов кроются прежде всего в слабости мужчин, потому что мужчины – это такие существа, которые (или, по крайней мере, многие из которых) в присутствии женщин не в состоянии сосредоточиться на молитве (и прямо скажем, что женщинам в целом было бы гораздо хуже, если бы мужчины не были такими существами…). Это свойство мужчин не изменилось за последние две тысячи лет – от момента, когда, в конце эпохи Второго Храма, было вынесено это постановление («Когда увидели, что наблюдается в Храме легкомысленное поведение, то разделили мужчин и женщин») и до сегодняшнего дня.

Вообще говоря, само по себе изменение ситуации, в которой было вынесено то или иное галахическое постановление, не требует изменения постановления; и бывают случаи, когда то или иное постановление сохраняется, несмотря на то, что причины, вызвавшие его, сегодня не действуют. Однако такое положение дел сохраняется только в тех случаях, если нет существенных причин для пересмотра данного постановления, т.е. тогда, когда оно не противоречит нашему этическому чувству и общей социокультурной ситуации. Вообще говоря, в самом этом принципе «сохранения даже тех постановлений, причины которых отменились» есть важный позитивный элемент сохранения исторической связи и исторической памяти о пути развития религии и народа; и поэтому уже сделанные установления изменяются только при очень серьезной необходимости. Но в данном случае, как мы отметили, также и ситуация осталась прежней – и, следовательно, это постановление не должно быть изменено.

Поэтому нам следует найти такую форму, которая, соблюдая Галаху, создавала бы при этом более равные взаимоотношения мужчин и женщин в синагоге. Существуют различные методы, которые позволяют это сделать. Например, можно разделить молитвенный зал перегородкой не «поперек», а «посредине зала вдоль» (от Арон hа-Кодеш ко входу) так, что мужчины и женщины будут располагаться симметрично по разные стороны от нее, — отделены друг от друга, но как бы «уравнены».

Есть женщины, которые в таком случае говорят: «Все хорошо, теперь ситуация исправлена и такая ортодоксальная, но “равноправная” синагога удовлетворяет нашим подробностям». Но другие говорят: «Этого недостаточно, потому что мы не полностью участники молитвы, нас не вызывают к чтению Торы и т.д.» Если женщин с такой установкой окажется достаточно много, то можно, например, сделать «синагогу для женщин», в которой будет «хазани´т» (т.е. женщина, ведущая молитву) и женщины будут вызываться к чтению Торы. При этом мы не можем (т.к. Галаха это запрещает) согласиться на то, чтобы при молитве мужчины и женщины располагались в одном зале без перегородок, но вполне можно организовать отдельную молитвенную церемонию (службу) для женщин, и, если они хотят, то им надо дать возможность самостоятельно разобраться со всеми возникающими при этом проблемами.

Например, в некоторых религиозных израильских школах для девушек (причем в серьезных школах, «ýльпанах» — нечто вроде иешивы для девушек) школьницы решили: «почему только мужчины читают свиток Эстер в Пурим; мы хотим сами читать свиток Эстер!» (Галаха разрешает чтение Свитка женщинами для женщин). Приняв такое решение, они научились читать свиток Эстер с кантилляцией и в Пурим устраивают полностью свою службу, читая Свиток, как полагается. В подобных ситуациях общий принцип, по-видимому, должен быть таков: надо дать той группе, которая хочет изменить положение, возможность самостоятельно действовать и самой все организовать. Следует углубленно проанализировать и выяснить точные обязывающие рамки Галахи, а далее разрешить экспериментировать, не нарушая этих рамок. В процессе подобных экспериментов живые реальные формы обновленной (но с сохранением Галахи) религиозной жизни выработаются сами.

Итак, возвращаясь к вопросам разделения мужчин и женщин при молитве, мы говорим, что следует дать женщинам возможность религиозной самореализации в процессе службы в синагоге, но при этом всем сторонам важно понимать, что совместная молитва мужчин и женщин невозможна не из-за женщин, а из-за мужчин. В такой ситуации проблема уйдет. И наше этическое чувство, которое сначала требовало равенства женщин в смысле «одинаковости» их положения в религиозной службе, изменится; оно будет требовать представления женщинам возможностей религиозного развития, но вовсе не смешения мужчин и женщин во время молитвы. (Уточненное таким образом этическое чувство будет продолжать выступать против дискриминации женщин, но оно при этом совсем не будет требовать именно «совместной молитвы».) И это – пример подхода являющегося «религиозным феминизмом» в ортодоксальном галахическом обществе.*

8. Гиюр нееврея, вступившего в брак с евреем – пример изменения галахической позиции по сравнению с Шулхан Арухом

Рассмотрим теперь другой пример изменения галахической позиции – ситуацию с гиюром.

Если мы будем изучать Галаху про гиюр по классическим кодексам Закона, то быстро обнаружатся некоторые положения, которые в нынешней ситуации вряд ли продолжают оставаться действующими (и даже скорее наоборот). Конечно, в общем случае «Шулхан Арух» [классический, последний из общепринятых галахических кодексов, XVI век] продолжает действовать. Но это «в общем случае» означает, что вполне могут быть (и есть) исключения, когда сегодняшняя Галаха существенно отличается от «Шулхан Арух». Вообще, из того, что что-то написано в «Шулхан Арух», совершенно не всегда следует, что это автоматически действует сегодня – ведь условия могут быть совсем иными, и при полном сохранении всех тех же галахических принципов можно придти к иным выводам.

Рассмотрим следующий пример. В «Шулхан Арух» говорится, что если, например, мужчина-еврей был (или даже это только подозревали) в интимных отношениях с какой-то женщиной-нееврейкой, [естественно, имеется в виду ситуация, когда она свободна, не замужем] и она позже сделала гиюр (или наоборот, женщина-еврейка была или подозревалась в интимных отношениях с неевреем, и он позднее сделал гиюр), — то они не могут пожениться, чтобы не возникало подозрение, что гиюр сделан ради брака.

Рассмотрим, однако, галахическое решение венгерских раввинов середины XIX века (кстати, венгерских ортодоксальных раввинов того времени трудно заподозрить в модернизме, скорее наоборот, – они были весьма консервативны). В этом решении рассматривается следующая ситуация: молодой человек ушел из еврейства, женился на нееврейке, теперь у него двое детей, и он пришел с женой и детьми и просит, чтобы им сделали гиюр и чтобы его семья далее была еврейской семьей. По «Шулхан Арух» гиюр в такой ситуации вроде бы делать не положено. Однако раввины, рассматривавшие дело, решили иначе. Они сказали: прежде всего нужно учесть, что данное утверждение «Шулхан Арух» не является ни законом из Торы, ни законом от Мудрецов; но это было сложившейся нормой, призванной правильно направить жизненную ситуацию. И в свое время (в XVI веке и ранее) это правило ограждало евреев от интимных связей с неевреями. Но сегодня перед нами иная ситуация. Предотвратить подобные связи мы не можем. При этом, если не сделать гиюр этой женщине, то ведь ее муж-еврей не разведется с ней, и, следовательно, он будет продолжать жить с нееврейкой, а это очень сильное нарушение сути Закона. Дети в его семье будут неевреями, и это тем более закроет ему путь к нормальной еврейской жизни. А если позволить ей и детям сделать гиюр, то он далее будет жить с еврейкой, у него будет еврейская семья, что и для него, и для народа в целом в данном случае гораздо предпочтительнее. Поэтому они приняли решение о гиюре, хотя это вроде бы не соответствовало «Шулхан-Арух». И так поступили совсем не модернисты XX века, а раввины консервативно настроенного венгерского еврейства середины XIX века!

«Шулхан Арух» исходил из того, что, если мы разрешим подобный гиюр, то это будет «пролом в ограде», и найдутся люди, которые из-за этого будут считать: «интимные отношения с неевреем – это не страшно, в крайнем случае, он/она сделает гиюр, и мы сможем пожениться». Поэтому, считает «Шулхан Арух», следует это запретить. И в XVI веке это запрещение, видимо, действительно могло предотвратить нежелательные связи.

Но в XIX и тем более в XX веке подход должен быть совершенно иным. Запрет из «Шулхан Арух» давно уже не сдерживает тех, кто вообще отошел от соблюдения заповедей. Более того, у нас может возникнуть противоположная ситуация: часто именно нееврейский супруг в «смешанном браке» хочет сделать гиюр и исправить ситуацию, соблюдать еврейскую традицию и сделать свою семью полноценной еврейской (а еврейскому супругу все это довольно безразлично), и если бы мы следовали подходу «Шулхан Арух», то это не позволило бы нееврейскому супругу приблизить своего еврейского супруга к Торе. А ведь здесь – что критически важно в данном случае! – мы имеем не «запрет из Торы» и даже не «запрет от мудрецов», а скорее просто сложившуюся норму, при том, что основы Галахи в принципе позволяют, чтобы «Бейт- Дин» (религиозный суд) принимал те критерии гиюра, которые он считает правильными для еврейского народа в текущей ситуации. Следовательно, конкретная Галаха в данном вопросе должна быть иной. При этом сущность Галахи, с точки зрения ее принципов и ее общих правил, осталась неизменной. Но ввиду изменения «условий задачи» – мы получаем совершенно иной ответ.

И сегодня, соответственно, ни один «Бейт-Дин» не станет запрещать нееврейскому супругу сделать гиюр в подобном случае.

9. Статус «еврея лишь по отцу» в еврейском обществе

Теперь попробуем наметить возможные пути решения очень сложной проблемы, остро стоящей сегодня прежде всего в Израиле: каков статус тех, кто является евреем лишь по отцу, но не является евреем по матери и при этом он считает себя и хочет быть частью еврейского народа.

(Еще раз отметим, что как все предыдущее обсуждение конкретных примеров, так и приводимое далее обсуждение не является непосредственно точкой зрения рава Кука. В его время ситуации и проблемы были иные, тогда данной проблемы не возникало, и поэтому мы не можем найти у самого рава Кука высказываний на эту тему. Все нижеследующее обсуждение есть наша собственная попытка, основываясь на принципах, выдвинутых р.Куком, найти возможный путь к решению.)

Итак, рассмотрим ситуацию: когда репатриант из России говорит: «я, еврей по отцу и по фамилии, всю жизнь считал себя евреем, ко мне в России все окружающие относились как к еврею, я страдал от антисемитизма, но фамилию не менял, — а здесь, в Израиле, меня евреем не признают! Это совершенно несправедливо!»

Каков адекватный религиозный подход к подобной ситуации? По Галахе, вроде бы, этот человек евреем не является, но с другой стороны, этическое чувство говорит нам, что немалая часть правды явно на его стороне. Мы можем, наверное, сделать усилие и подавить в себе это чувство, сказав: «Все это глупости, есть Галаха и точка», — но поступить так будет совершенно неправильно. Ведь этическое чувство есть важнейший элемент нашего диалога с Богом, поэтому нужно не подавлять, а наоборот, развивать и углублять его. И подумать: какая позиция на самом деле правильна? Все ли так уж ясно в Галахе? И если мы начинаем серьезно исследовать эту область, то выясняется, что вопрос совсем не так очевиден, как нам казалось вначале.

Конечно, в популярной литературе можно нередко встретить утверждения типа того, что «всякий человек или однозначно еврей, или однозначно нееврей, и никакой промежуточной позиции не бывает; и что если нееврей является сыном еврея, то он ничем не отличается по статусу от любого другого нееврея; а тот факт, что у него отец еврей, не имеет с точки зрения иудаизма никакого значения». Однако при более внимательном анализе выясняется, что подобное утверждение отнюдь не точно. На самом деле, в Галахе есть и совершенно иной подход. Один аспект этого иного подхода я сам в первый раз услышал еще в Москве в начале 80-х годов, когда реб Авром Миллер (человек, учившийся еще в начале XX века в иешиве Хафец-Хаима, и сумевший пронести иудаизм через Вторую Мировую войну и сталинские лагеря и продолжавший преподавать в синагоге; всеобщий учитель религиозной молодежи в Москве 1970-1980 годов) объяснил мне: конечно, ни в каких книжках об этом не написано, но надо самому знать, что если пришел делать гиюр человек, у которого отец еврей, то мы такого человека не отговариваем, а наоборот, помогаем ему пройти гиюр. Законы гиюра, которые говорят, что «если нееврей пришел делать гиюр, то мы его отговариваем от этого решения, и только если он настаивает на том, что хочет сделать гиюр и соблюдать заповеди, только тогда мы соглашаемся», — эти законы относятся к такому нееврею, который никак не связан с еврейством; но если пришел делать гиюр тот, у кого отец — еврей, то его отговаривать не надо. На мой вопрос о том, в какой галахической книге так написано, реб Авром еще раз подчеркнул: «Это не написано нигде, но самому понимать надо».

Здесь следует сказать, что сегодня (и, в частности, ввиду того, что «смешанная» алия из СНГ ставит эту проблему перед израильским обществом) есть гораздо более подробная литература по вопросам гиюра, поэтому по данной теме можно найти и письменные источники. Более того, есть даже галахические источники, которые в ситуации «Еврей был женат на нееврейке, и у него дети от нее» утверждают, что существует «мицва», заповедь для этого еврея сделать этим своим детям гиюр; и далее разбирается вопрос о том, что если он сделал этим детям гиюр, то выполнил ли он тем самым заповедь «плодиться и размножаться». Однако, в любом случае, в принципе важно отметить, что существует в иудаизме многое такое, что «самому понимать надо», даже если трудно при этом прямо сослаться на какой-то формальный галахический текст.

Итак, мы видим, что если у человека отец — еврей, то он уже не является (вопреки тому, что поверхностно утверждают некоторые) «просто неевреем». Правильным термином для определения статуса такого человека является зéра Исраэль, т.е. «из потомков евреев», и отношение к нему в иудаизме совершенно иное.

Таким образом, отношение к «евреям по отцу», которые приехали в Израиль с последней волной алии (если, конечно, они хотят быть частью еврейского народа) не должно быть идентичным отношению к «неевреям», к ним надо относится как к «частично евреям», «потенциально евреям» — и, соответственно, нужно постараться помочь им пройти гиюр.

Конечно, было неправильным просто засчитать их евреями, вообще без гиюра, т.к. Закон Торы явно и однозначно запрещает это; но, очень может быть, нужно постараться облегчить им гиюр, проанализировав подробно, какие требования к гиюру Галаха действительно выдвигает, а что есть просто сложившаяся «устрожающая» норма, на самом деле не всегда обязательная. Кстати, один из центральных аспектов гиюра состоит в том, что проходящий гиюр становится частью еврейского народа в смысле общей судьбы, в смысле жизни вместе с еврейским народом; а поэтому, возможно, в этом аспекте сам факт переезда этих людей в Израиль (если, еще раз повторим, они сделали это потому, что хотят быть частью еврейского народа) может иметь религиозное и даже галахическое значение, т. к. жизнь в Израиле и участие в жизни Страны вполне может рассматриваться как реальное, подтвержденное действиями намерение быть частью еврейского народа. Конечно, этого намерения самого по себе недостаточно, и необходимо пройти еще долгий путь; но, очень возможно, что если мы (религиозное еврейство) внятно заявим, что алия в таких случаях имеет религиозное и галахическое значение, что она уже, в некотором смысле, есть начало процесса гиюра, и что такие люди вовсе не являются «просто неевреями» — то само такое изменение нашей позиции уже изменит ситуацию в Стране и отношение этих (и многих других) людей к иудаизму, перенаправив ситуацию от конфликта к позитивному сотрудничеству.

Суммируя ситуацию, можно сказать, что признавая здесь за «евреем по отцу» определенный еврейский статус (зéра Исраэль), мы, в некотором смысле, признаем, что в его претензиях «почему же вы не считаете меня евреем?!» была определенная позитивная Божественная истина; и мы, интегрируя этот элемент его правоты с одной стороны, и уточненную («зачищенную») Галаху по данному вопросу с другой стороны, можем найти не компромисс между ними, а их синтез.

Конечно, в каждой реальной религиозно–социальной проблеме достичь такого синтеза весьма непросто; но именно это должно быть направлением нашего поиска.

 

Примечания (нахождение сносок в текте см. по файлу PDF или бумажному изданию)

* «Совесть» по самому своему определению есть интуитивный протест против несправедливости, требующий от человека поступить честно и справедливо самому и протестовать или стыдиться, если нечестно или несправедливо поступает кто-то другой вокруг него. Является ли совесть исключительно только продуктом воспитания и поэтому понятием весьма относительным, или же в ней (кроме, конечно, развития, уточнения и тонкости, созданных воспитанием), есть еще и «внутреннее ядро», являющееся Голосом Бога в человеке? Различные подходы к этой проблеме будут обсуждены ниже.

* Иногда подобную позицию называют «реформистской», однако реально представители реформистского иудаизма весьма редко готовы декларировать «Божественность совести». Кроме того, в тех реальных конфликтах, в рамках которых рав Кук сформировал свой подход, «оппонентами ортодоксии» были совсем не реформисты, а сионистские первопроходцы Второй и Третьей Алии, стремившиеся к «обновлению еврейства».

* Подробное обсуждение данной темы см. у одного из крупнейших психологов XX в. Виктора Франкла в книге «Бессознательный Бог – психоанализ и религия».

* Рав Кук, например, пишет в связи с этим, что «Богобоязненность, если она противоречит здоровому этическому чувству, не может быть правильной». См. об этом подробнее раздел D-1 Первый дневник §75, а также, статью Э. Зускина (раздел «Е») в данном сборнике.

* Подробнее о феминизме в рамках еврейского ортодоксального подхода см. в статье Т.Росс «Влияние феминизма на теологию ортодоксального иудаизма»: http://www.machanaim.org/philosof/feminism/t-ros.htm

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *