ГЛАВА С-10. «Реальность не боится противоречий»

10.1. Божественное единство «простое», но проявление Божественности двойственно: Бог выступает и как Абсолют, и как Творец Мира; поэтому мир диалектичен, т.е. он строится и развивается на основе противоречий, но стремится к простому единству

10.2. Противоречия необходимы, и их неправильно воспринимать как «отрицание одного другим»

10.3. «Души мира Хаоса» продвигают мир к высшим идеалам через локальное анархическое «разрушение святости», и это необходимо ради построения более возвышенной ее формы. «Гниение зерна необходимо для вырастания плодов»

10.4. «В отличие от науки, реальность не боится противоречий, потому что она неизмеримо выше науки». «Две противодействующие силы при столкновении порождают не отрицание, а обновленную положительную силу». Продвижение основано не на присоединении к себе чего-то ограниченного, а на синтезе столкновения

10.5. Все сталкивающиеся в мире силы на самом деле продвигают мир в едином направлении – совершенствования

10.6. Падение и разрушение есть неотъемлемая сущность жизни, которая в целом есть продвижение

10.7. Различные области духа «иногда неизбежно опровергают друг друга, ибо пытаются сделать слишком обширные выводы, стоя на слишком узкой основе»

10.8. После разобщающего «аналитического подхода» мир будет стремиться к синтезу «всех специализаций духа», которые будут выглядеть как разные составляющие единого организма

10.9. Божественность является базой единства Мироздания; и наше чувство гармонии мира свидетельствует о том, что мир действительно гармоничен

10.10. Человек играет центральную роль в том, чтобы осуществить объединение реальности, т.к. будучи реализовано в душе, оно в дальнейшем реализуется и в природе

10.11. В природе сознания заложено стремление связывать разделенные понятия, и в этом проявляется стремление к истине, ибо она не может быть частичной, а обязана охватывать все

10.12. Хотя человек не может достичь высшего единства, но ему важно знать, что это единство существует, и стремиться к нему

10.13. Это стремление продвигает мир, и в Конце Дней каждое отдельное направление духа будет отражать также и все многообразие духовности

10.14. Продвижение в уровне когерентности истины увеличивает также и степень ее достоверности

10.15. Продвигаясь к высшей объединяющей мудрости, человек способен снять противопоставления и увидеть прежние «противоречия» как необходимые части общего единства

10.16. Высшая цельность, также как и исходная «первичная наивность», свободна от сомнений, но для ее достижения необходимо пройти весь путь сомнений и противоречий

10.17. Противоречия и разделение необходимы в начале развития, чтобы каждая область духа смогла достичь собственной полноты; но в дальнейшем они должны быть превзойдены. Надо осознать духовное многообразие и суметь выявить искру Божественного света изо всякой идеи

10.18 «Атеизм безразличия» есть проявление слабости духа и «рабства отрицательного фанатизма», но «критический атеизм» содержит положительные элементы, и он основан на высоких нравственных установках

10.19. Атеизм получает моральный пафос и силу при критике реальных недостатков религии; однако, источник его морали – в интуитивной религиозности самих атеистов

—————————

10.1 Процесс «осуществления абсолютного добра посредством очищения и возвышения зла», который мы обсуждали в предыдущей главе, выражает диалектическую сущность всей действительности. Суть этой диалектики заключается в двойственности Божественности: с одной стороны, Его существование абсолютно и необходимо-сущее, с другой стороны, Бог, обращая Свою волю на сотворение мира [т.е. чего-то «еще», кроме Него], как бы Сам отменяет эту Свою «абсолютность».

И поскольку эта двойственность есть в Божественности, то также и в сотворенном Богом мире фундаментальные противоречия носят диалектический характер. Мы уже обсуждали ранее, что как «над-природная святость» (т.е. святость, внешняя к природе, воюющая с ней), так и «природная будничность» (т.е. будничность, отрицающая святость) – обе они содержат в себе самоотрицание; и только из этой внутренней войны создается «всеохватывающая святость», включающая в себя как будничную природу, так и природу, восходящую к святому. Существующие противоречия между свободой и необходимостью, добром и злом, святым и будничным, духом и материей – из них формируется бытие как диалектическое единство, т.е. как реальность, построенная и развивающаяся из противоречий.

Однако Бог Сам по Себе является единством простым, а не диалектическим; и к этому вечному единству стремится все временное и преходящее бытие. В этом стремлении участвует также то, что выглядит противоположным этому единству, потому что «это является внутренним сознанием, которым наполнен дух всего Мироздания, и никакие духовные войны не способны сдвинуть его с места – но только еще больше расчищают перед ним дорогу. И даже то, что на поверхностном уровне выступает против (этого стремления к единству), оно, в конце концов, в глубине своей тоже за него»*.

10.2 С этой точки зрения, в мире (в отличие от того, что есть в Самом Божественном единстве) существующие противоречия не исчезают, но напротив, «обнаружение противоречий расширяет существующие границы Мироздания». Только поверхностное, недиалектическое понимание воспринимает противоречащие друг другу свойства реальности как «полностью отрицающие друг друга». В мировоззрении же диалектическом отрицание каждой вещи относительно, и это отрицание воспринимается не как «противоречащее ей», а как неотъемлемая составляющая ее собственной особенной сущности: «Основание для разобщения [различных сил Мироздания] заключено в том, что каждая сила видит в другой силе прежде всего отрицательные стороны. На самом деле даже и отрицательные стороны сами по себе не заслуживают такого названия, потому что в каждой такой отдельной силе… просто обязаны быть также и отрицательные стороны [т.е. такие стороны, которые отрицают другие силы], в частности в том, что она распространяется, подавляя другие силы; и в этом одинаковы и святое, и будничное».

10.3 Отсюда следует, что иногда созидательные и объединяющие действия в области святости сами по себе требуют сначала действий разобщения и отрицания, а иногда они требуют даже разрушения и уничтожения, т.к. без этого невозможно построить цельное здание. «Бывает, что в области святости разрушается сущность явная, и при этом строится сущность скрытая; потому что предыдущее разрушается, чтобы была возможность построить нечто более возвышенное и совершенное, чем то, что было построено ранее».

Сила этого «разрушения в области святости» движет «великими борцами, приносящими благословение в мир», такими как Моисей, который разбил Скрижали Завета; но таков характер также и тех анархистов, которые пылают жаждой критики и разрушения, отрицают всю существующую действительность и стремятся разрушить ее. В глубине их тотального отрицания заложено диалектическое основание «разрушения ради строительства», даже если на уровне сознания это скрыто от них самих. Скрытая причина, побуждающая этих людей к отрицанию и разрушению, состоит в стремлении осуществить положительный идеал во всей его полноте. На фоне этого идеала отрицается любая частичная несовершенная реальность*. Тому человеку, который, в противоположность таким сильным личностям, «далек от этой святой сокрушительной тайны», не угрожают разрушительные кризисы, но он при этом не может также и взлететь к созидательным высотам. «Тот, в ком нет души, путешествующей по просторам, тот, в ком нет тяги к истинному свету и добру, – тот не страдает от духовных сокрушений, но и не выстраивает творений. Он прячется в тени природных сооружений, как горные кролики, которых укрывают скалы». Не следует также считать, что подобное анархическое разрушение может уничтожить святость; ведь сущностное ядро святости никогда не разрушается, но наоборот, на базе этого ядра в дальнейшем святость отстраивается на руинах прежнего и строит на их основе «новый мир, полный великого света».

Подобная диалектика отрицания осознает, что иногда разрушение прежнего здания необходимо для духовного совершенствования человека, что оно есть неотъемлемая часть процесса постоянного обновления Мироздания, которая реализуется и в мире духа, и в мире природы. По этому поводу Рав несколько раз использует известную (и опасную) притчу о зерне, брошенном в землю: оно гниет и распадается, чтобы дать жизнь новому дереву. Каждое обновление, ведущее к добру, связано с подобным изменением: «гниение зерна, необходимое для роста, цветения и завязей, дающих затем много новых плодов».

10.4 Таким образом, Мироздание существует и развивается только через диалектику разрушения и строительства. Противоречие между этими понятиями, как и другие упомянутые ранее противоречия, является всего лишь логическим упрощенным противоречием на уровне формальной логики; на самом деле «в отличие от науки, реальность не боится противоречий, потому что она неизмеримо выше науки». При этом следует учесть, что даже и естественные науки могут выявлять действие этого созидательного противоречия в закономерностях материального мира. Вопреки упрощенному представлению о том, что «две силы, противостоящие друг другу, при столкновении порождают отрицание», даже наука во многих случаях видит в противоречиях основу динамичности природы: «две противодействующие силы при столкновении порождают не отрицание, а обновленную положительную [равнодействующую] силу».

Эта закономерность господствует как в материальном мире, так и в интеллектуальной и нравственной природе, и более всего она проявляется в живой природе. «Мы видим своими глазами, что все Мироздание, и особенно живая природа, развивается не за счет присоединения ограниченных сил, каждая из которых действует внутри своих рамок, а путем синтеза сил, каждая из которых стремится выйти за рамки своих пределов, и их синтез также стремится к этому [преодолению рамок]. И когда эти силы сталкиваются, каждая из них пытается утеснить другую, и именно в этих противоборствах осуществляется полнота жизни».

Борьба между противоположными и даже разрушающими друг друга силами вытекает из сущности самой жизни и не ограничивается только биологическим миром. Исторические события открывают те же закономерности. «Когда происходит конфликт между силами, между людьми, между народами, спор этот, по сути, есть результат изменений и противостояний, составляющих богатство жизни». (К этому вопросу мы еще вернемся при обсуждении философии истории.)

10.5 Неверным будет думать, что все эти внешние и внутренние противоречия могут раздробить жизнь на мелкие осколки. Этого не происходит, так как у различных противодействующих сил есть единая склонность и цель, достижению которой все они служат. Осознав эту истину, «мы уже находимся в том пространстве, которое подводит нас к разрешению загадки жизни, которая предстает перед нами в различных проявлениях движения, в слиянии и разделении, усилении и ослаблении, воссоединении и разделении». Единство направлений совершенствования соответствует органическому единству самой жизни и ее развития. «Поскольку все сущее едино, со всеми его войнами и острыми конфликтами, то нет ничего, противостоящего ему и препятствующего его постоянному возвышению. Поток жизни, по сути своей, всегда стремится к усилению и возвышению – кто же может противостоять этому мощному течению? Посему этот поток непрестанно поднимается ввысь».

10.6 Отсюда следует, что даже то, что кажется нам падением и отступлением в процессе постоянного восхождения мира, на самом деле является неотъемлемым этапом диалектического ритма совершенствования жизни. «Восхождение и падение постоянно сменяют друг друга в жизни отдельного человека и всего мира. Движение во всей своей полноте есть подъем, установление равновесия и смена положений. Даже период упадка, по сути, есть не что иное, как часть этого ритма чередования подъемов и спадов, подобного чередованию полной Луны и ее затемнению, приливу и отливу моря; вдоху, который наполняет тело жизненной силой, и выдоху; бодрствованию и сну. Эти понятия только с виду противоречат друг другу, на самом деле лишь их соединение обеспечивает полный жизненный цикл».

10.7 Этот ритм, при котором противоречия, дополняя друг друга, достигают полноты, существует и в мире духа. Не только каждая сфера духа склонна увеличиваться и быть самостоятельным «предметом», но и «каждая категория знаний в какой-то мере стремится подавить другую. Это выражается в том, что она не пытается найти какую-то систему интеграции с этой другой, чтобы вместе усовершенствоваться и расшириться. Таким образом, одна область мудрости в некоторой степени наступает на ноги другой». Тем не менее, у каждого противоречия есть легитимное место в развитии мысли, хотя различные области духа и различные подходы «иногда неизбежно опровергают друг друга, ибо пытаются сделать слишком обширные выводы, стоя на слишком узкой основе».

10.8 При этом, по мере обострения противоречий между сферами духа, усиливается также стремление преодолеть эту разобщенность, и поэтому увеличивается и возможность осуществить это. «Чем явственней противоречие между одним видом знания и другим, между одним разделом этики и смежным с ним – тем сильнее жажда их полного глубокого примирения. Лишь тогда они обретают способность возвратиться к своим высшим истокам». Сила этого стремления способна приблизить, так сказать, и «дальние миры»; и после периода деятельности «аналитического подхода», как называет его Рав, развивающего каждую область отдельно, в соответствии с ее специфическим характером, должен вступить в действие «синтетический подход», соединяющий различные области. В результате этого «все науки, все специализации духа во всем их многообразии будут выглядеть как разные составляющие единого целого, разные органы одного сильного, стройного организма, освященного одной сильной, живой, многогранной душой». (Пример с «единым организмом» не уникален, как мы увидим это далее.)

10.9 Восприятие силы духа как единого организма раскрывается в Торе Израиля. «Тора вмещает все мировоззрения, все образы, все сущее». Духовное единство Торы отражает единство внутренних закономерностей, лежащих в основе Мироздания, несмотря на многообразие и противоречивость его внешних проявлений. Это космический смысл принципа веры в вечность Торы. «Перемены и замещения существуют лишь в отдельных внешних проявлениях Мироздания: это изменение места или формы. Однако их нет в глубинных законах всеобщей реальности, потому что нет изменений, нет замен вечной истине, лежащей в фундаменте всего Мироздания, которое едино в своей полноте». Т.е. внутренние противоречия заключены в едином мире, у которого есть единое стремление и единое строение. Единство Божественности, являющейся источником как Вселенной, так и Торы, является предпосылкой соответствия между миром природы и миром духа. «В объективном мире, – говорит Рав, – все части сливаются в одну систему закономерностей, и тогда она познается в «субъективном мире», т.е. в мире человеческого сознания. Наша способность видеть красоту и гармонию в объективном мире свидетельствует о том, что этот мир объединен и действительно связен».

10.10Кроме этого, когерентная [т.е. внутренне самосогласованная] человеческая мысль является также реальным «объективным» фактором в процессе объединения самой реальности. Здесь мы также видим идеалистический [т.е. признающий первенствующую роль духа в процессе развития реальности] тон подхода Рава: «Изящное здание, которое мы строим в наших душах, не остается ограниченной частной постройкой, а превращается в сооружение всемирное. Весь мир объединен, и все в нем связано. Когда одна часть Мироздания (т.е. человек) светит и живет, поднимается и растет, то все Мироздание живет, освящается, поднимается и превозносится. И таким образом наше душевное единство объединяет весь мир».

10.11 Единство мироздания проявляется в когеренции, согласованности всех его частей, которая отражается в нашей мысли как единство многообразия понятий. Соответственно, «все мысли логичны и связаны систематической связью, даже те, которые кажутся нам лишь беспорядочным мельканием идей. Если мы постараемся добраться до их корней, то обнаружим, что они берут свое начало во вполне логичном источнике, ибо таково главное свойство мышления». В природе сознания заложено стремление связывать разделенные понятия, и в этом объединяющем действии человеческое сознание выражает характер самой истины, в которой все частичные фрагментарные мировоззрения слиты в одну целостную систему. «Истина не может быть частичной. Она обязана охватывать все». (Ср. это со знаменитым высказыванием Гегеля – «истина во всеобщности».)

10.12 При этом, в человеческом сознании эта истина, объемлющая все, предстает как диалектическое единство противоположностей, в то время как в высшем единстве уничтожается само противопоставление между истиной и ложью [т.к. ложные высказывания совершенно необходимы для того, чтобы глубоко понять истинные; и поэтому эти ложные высказывания как бы являются частью этой высшей истины]. «Все мысли есть истина в Божественности», – говорит Рав. И хотя в человеческом мышлении это не так, человек при этом может осознавать, что единая истина существует, и что именно она – основа и источник всего человеческого сознания, пусть даже неполного и фрагментарного.

«Явление истины происходит всегда от Источника высшего единства. С высот звучит призывающий голос», который человек воспринимает высшими силами своей души и ее глубинными корнями. Человеческое сознание несовершенно, и в нем есть противоречие между различными подходами и частичными истинами. Несмотря на это, человеческое сознание постоянно совершенствуется и расширяется, подобно тому, как совершенствуется все Мироздание. В ходе этого совершенствования человеческого сознания происходит процесс интеграции относительных частных истин, которые начинают проявляться как различные аспекты одной полной единой истины.

10.13 Даже если человеческое сознание не может охватить истину в ее полноте и примирить все противоречия, тем не менее в стремлении к Божественному оно «пытается найти единство в Мироздании, в человеке, в народах, в каждом проявлении бытия. Оно стремится преодолеть разрыв между практикой и наукой, между интеллектом и воображением. Все существующие противоречия также объединяются благодаря высшему свету, который определяет место каждого из них в этом единстве». Это стремление воплотится во всей своей полноте только в Конце Дней, когда полностью исчезнет разграничение различных областей духа, потому что каждая из них будет отражать цельный и совершенный дух: «И придет будущее человека, когда он достигнет такого высокого и прочного духовного статуса, что ни одна интеллектуальная дисциплина не будет противоречить другой. Более того, каждое направление науки и каждое чувство будет отражать [как в капле отражается океан] также и все обширное море науки, и всю бездну чувств в целом».

10.14 По мере того, как расширяется эта когерентность истины, это единство сознания, поднимается также уровень достоверности истины. Ведь даже ощущение частичной достоверности истины есть результат ее слияния с другими частичными истинами, и это ощущение вытекает из глубин сознания, а не из внешнего опыта. Свет совершенной истины все ярче освещает «тени сомнений», которые отбрасывают противоречия между различными мировоззрениями – противоречия, ведущие к смущению и неуверенности. Все отчетливее проясняется «глубокое понимание того, что все противоречия есть не что иное, как следствие ограниченности интеллекта, когда он не может взглянуть [как на единое целое] на великую обобщающую истину, которая самодостаточна и независима». Тогда становится ясно, что ущербность прежних сомнений только во внешних проявлениях, а внутри, в глубине этих сомнений, растет и укрепляется ощущение достоверности. Эти внешние недостатки исчезают в единстве истины, которая является «источником всего достоверного», точно так же, как она является и «источником всех сомнений».

10.15 Отсюда следует, что не только в Божественной мудрости объединяются противоположности, но и человеческое сознание способно достичь понимания диалектического отношения между противоречащими друг другу мнениями. Это понимание (как в любом диалектическом подходе) находится выше уровня формального противоречия. С точки зрения формальной логики нет возможности свести воедино две противоположности. Однако по мере совершенствования сознания противоречия постепенно снимаются в рамках более широкой совокупности, до тех пор, пока «со стороны мысли, исследующей глубины вещей, выясняется, что в реальности, взятой в своей целостности, вообще нет противопоставлений. И в каждом месте, где еще есть противостояние, имеется, конечно же, некое пропавшее [т.е. ускользнувшее от нашего внимания] условие, при выяснении которого обнаруживается, что лишь посредством этих двух противоположностей вместе мы увидим суть дела с обеих его сторон, и станет ясно, что здесь абсолютно нет никаких противопоставлений», ибо все вместе есть лишь часть общего единства.

10.16 На основе такого подхода мысль достигает высшей ступени, которая есть диалектическое возвращение к первоначальной чистоте и цельности, даже к «простодушию», к первичной наивности, в которой не было сомнений. Но до этой новой, высшей ступени можно добраться только после того, как мысль уже прошла путем свободы, рождающим сомнения, и научилась сама их преодолевать. Промежуточный же путь между первичной наивностью, еще не знающей сомнений, и этой высшей цельностью («высшей наивностью») наполнен не только сомнениями, но и глубокими противоречиями – как противоречиями интеллектуальными, так и, в не меньшей степени, противоречиями эмоциональными. Но именно ввиду того, что человек в силах воспринимать разнообразные аспекты Мироздания, одно мнение в нем противоречит другому мнению, а одно чувство противоречит другому чувству. Однако по мере возрастания и расширения «внутреннего знания» выясняется, «что одно знание на самом деле [не противоречит другому знанию, а] укрепляет другое [противоположное] знание, а одно чувство [не подавляет, а] оживляет другое [противоположное] чувство… и тогда создается мир и гармония, прорывающиеся сквозь все преграды, проникающие всюду и спускающиеся до самых глубин и основ Мироздания».

10.17 Противоречия в мире духа есть порождения того характера, подхода, того «стиля», который неизбежно присущ любому духовному содержанию, а именно того, что для его развития и проявления ему необходимо иметь такую форму, которая будет отгораживать и отделять его от других содержаний. Иногда приходится даже подчеркнуть эту разницу и дистанцию между различными знаниями и мировоззрениями, чтобы каждое из них могло выразиться во всей своей полноте и неповторимости. Это явление «подобно отдалению, при посадке, саженцев друг от друга, которое позволяет каждому из них сохранить свежесть, получая достаточное питание, чтобы каждое растение развивалось во всей своей полноте». С другой стороны, это изолированное расширение каждой области духа подчеркивает и усиливает противоречия между ней и другими духовными сферами. С этой точки зрения, «каждая мудрость наступает на ноги другой», как мы уже говорили об этом выше. Однако «это наступание на ноги происходит только из-за присущего каждой мудрости своего особого стиля, который и отделяет их друг от друга. Но с точки зрения внутреннего осознания нет никакого разграничения, и все знание в основе своей едино».

Богатое наполнение истины, объединяющей противоречия, состоит из самих этих противоречий, сливающихся путем синтеза в органическое единство. «Все знания, все чувства и все образы приходят в органичную, прочную и продвинутую форму, в которой каждая часть дополняет другую… Лишь на более низкой стадии сознания одно мировоззрение противоречит другому и отрицает его». Тем не менее даже на низкой ступени сознания это взаимное отрицание может принести пользу, осуществляя отдельное развитие частей, которое есть подготовка к дальнейшему полному слиянию и интеграции. Таким образом, на начальном уровне даже и отрицание человеком тех мнений, которые не принимаются, имеет свое позитивное назначение. «В какой-то мере человек должен также быть причастен к этому отрицанию другой силы, когда она отвергает его мнение; так как именно через это отрицание он способен уместить свое мировоззрение в подходящую для него меру, придать ему правильную форму». Человек должен не только дополнить свое мировоззрение положительными чертами других мнений, но и усвоить «компоненту добра из их отрицательных сторон». Это не только практическая мудрость жизни, выраженная талмудической поговоркой: «Кто настоящий мудрец? – Тот, кто учится у каждого человека» (Трактат «Авот» – «Поучения Отцов»), – но это еще и проявление диалектического принципа, на котором строится Мироздание, а также и осознание подлинных глубин, таящихся в каждой вещи и в каждой идее.

Здесь лежит глубокий источник идеи религиозной толерантности, которую мы будем обсуждать в следующей главе. Человек познает истину по мере того, как он осознает духовное многообразие. «Духовно возвышаясь, человек находит в каждой мысли, своей или чужой, ее ядро, зерно вечного истинного добра, заложенного в этой мысли». Это та внутренняя Божественная искра, которая «сверкает в каждой из религий, и даже под самой грубой оболочкой [клипой, скорлупой] в глубине спрятана эта искра добра».

10.18 Свет истины мерцает даже в языческих религиях и в атеизме. Однако бывает такой вид неверия, который отрицателен целиком, и это – «атеизм безразличия». Он не является полезным этапом в диалектическом процессе, ведущем к более охватывающему пониманию Мироздания, потому что в самом этом виде неверия нет никакого положительного содержания, он не признает значимости вообще никакой религиозной веры, словно «у человека нет в ней потребности». Этот вид неверия характерен для начала Нового времени: «Явились первопроходцы этого отступничества и сказали, что Божественное вообще не касается человека, потому что и духовная, и материальная жизнь могут идти по заведенному порядку, даже когда люди полностью отделяются от веры в Бога и от всего, что с ней связано. Разумеется, по их мнению, интерес к Божественному – это тяжкий труд, противоречивый и даже приносящий вред».

Такое отрицание ценности идеи Божественности и религии в жизни индивида и общества противоречит и человеческой природе, и исторической реальности, в которой религиозный критерий выступает в качестве очень важного фактора в жизни человека. «Нет народа, – говорит Рав, – который, когда он достигает определенного уровня развития, не искал бы связи с Божественным. Нет народа, в жизнь которого эта связь не проникла бы в духовных и практических путях».

Обращаться к Богу – это естественная потребность человека, и, по мнению рава Кука, она поведет к Божественной истине, если только получит свободу действий. «Настоящая вера не требует ничего иного, кроме как освободить перед ней естественную дорогу, не чинить ей препятствий и не пытаться наполнить глубокую жажду истинного живого Бога служением идолам». В силу этого, целиком отрицательное неверие – это не что иное, как проявление «слабости жизни», снижение естественной жизненной силы человека. Отметим, что так говорит также Гегель в предисловии к своим лекциям по философии религии: «Односторонний подход, равнодушие души по отношению к религии или же нападки на веру, сопротивление ей – вот пути людей слабого, поверхностного духа».

Однако этот зашоренный «атеизм безразличия», который, по словам Рава, есть «рабство отрицательного фанатизма», сильно отличается от серьезного неверия, которое пытается установить мировоззрение, альтернативное религии. В неверии этого «критического типа» имеется положительная Божественная основа и искра. Эта искра добра, которая спрятана в «полезных» заблуждениях и является источником их силы и влияния, заключена, прежде всего, в их нравственном содержании. Рав видит в нравственности ту самую тему, на базе которой и существуют разногласия и борьба между противоположными верами: «Все конфликты мнений рода человеческого… происходят только на нравственной основе». Даже когда неверие маскируется под «научные изыскания», на самом деле они не более чем «этическая литература испорченной фантазии», и у неверия нет силы аргументации действительно научной. Атеисты, которые были «великими мыслителями рода человеческого», отрицали с помощью научной аргументации не «познание Божественности со стороны ее самой», а отрицательное, по их мнению, этическое влияние, распространяемое этими божественными занятиями, «т.к. с их точки зрения это влияние было вредным для человечества, оно являлось помехой в его естественном и нравственном развитии».

10.19 Та критика религии, которую производит атеизм, находит свою главную поддержку и силу в реальных изъянах, недостатках и слабостях, элементы которых присущи религиозным мировоззрениям. Когда атеизм атакует эти действительно существующие недостатки со всей силой заключенного в нем морального пафоса, то он «поддерживает» этим и сохраняет свое положение «в силу каких-то своих моральных прав». Только откуда же у неверия может взяться это нравственное превосходство, позволяющее обвинять и наставлять верующих? Ведь «только святое имеет собственный характер и бытие», в то время как неверие само по себе есть только отрицание; и «мораль атеизма совершенно пуста, потому что атеизм в сущности своей – противоположность праведности и нравственности»! Однако реальное наличие морального пафоса в атеизме указывает на то, что его этическое содержание вытекает из такого положительного источника, который расположен вне его самого. «Таким образом, атеисты, обладающие нравственностью, черпают мораль вовсе не из своего атеизма, а наоборот, из интуитивного видения Божественного, таящегося в глубине их душ, хотя сами они этого не осознают».

Мы продолжим обсуждение этого вида атеизма в следующей главе.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *