ГЛАВА С-12. Восприятие равом Куком теории эволюции и его историософская концепция

12.1. Теория эволюции подчеркивает стремление бытия к совершенству, и она соответствует Каббале

 12.2. Морально-религиозная ценность теории эволюции: продвижение к высшему, несмотря на противодействие энтропии

 12.3. Наука только описывает процесс эволюции, а религия говорит о его цели и смысле

 12.4. Осмысленность эволюции выражается в том, что смена форм происходит не хаотически, а по возрастающей

 12.5. Принятие человеком каузативной механической эволюционной концепции разрушительно для его духа и этики; но телеологический подход к эволюции продвигает их

 12.6. Наличие эволюционной силы в мире внушает надежду на реализацию добра

 12.7. Эволюция цивилизации устремлена к свободе и реализации творческого потенциала, а это один из параметров Божественности человека

 12.8. Конечная цель прогресса – воссоединение с Божественностью

12.9. Религиозное восприятие эволюции Т. де Шарденом, параллельное взглядам р. Кука

 12.10. Вследствие «единства бытия», философия истории р. Кука органически вытекает из его диалектической метафизики

 12.11. Восприятие истории как синтеза «духовности» и «жизни», а не как их противопоставления; и, соответственно, сионизм не противоречит духовности, а необходим для нее

12.12. «Изощренность Божественного Разума» в рационалистической историософии Гегеля, и «Сокровенный замысел Всевышнего» в волюнтарной историософии р. Кука

 12.13. В отличие от Гегеля, р. Кук рассматривает биологическую и историческую реальности как единое развивающееся целое

 12.14. Реализовав свой специфический вклад в «универсальную идею», цивилизации и народы неизбежно распадаются

 12.15. Однако еврейский народ, в отличие от остальных, смог сохраниться даже после распада государства

 12.16. Сохранение еврейского народа означает, что реализация идеи, которую он несет, еще не завершена

 12.17. Сегодняшний отход от религии связан с тем, что религия не развивала свои представления, и образованным людям эти представления стали казаться примитивными

 12.18. Идеи, в которых развитие религии отстает (пока) от общего развития общества: (1) чувство общности всего человечества, открытости миру; (1а) отказ от опоры на страх (перед наказаниями ада и т.д.); (2) новые научные (в частности космологические) концепции; (2а) которые требуют, чтобы все частности выводились из общих принципов, из ясных и четких понятий; (3) принцип эволюции и ощущение прогресса и развития

 12.19. Новое поколение требует очень высокого уровня Божественного света; и такой уровень духовности скрыт только в материальности

—————————

12.1 Как мы уже отмечали, видение мира равом Куком виталистично: «мир» для него – это прежде всего «жизнь»; он подчеркивает единство жизни и непрерывность спектра ее форм, от простейших и до самых высших, включая человека с его духовным миром. Этот подход, как представляется, весьма соответствует эволюционным концепциям в науке и философии, столь распространившимся в его время. При этом само понятие «прогресса» как позитивного продвижения окружающей действительности занимает вообще центральное место в подходе рава Кука, а прогресс «биологический» (в рамках теории эволюции) является для него не более, чем физическим выражением общего «процесса усовершенствования всего Бытия навстречу Божественному совершенству». Таким образом, рав Кук принимает, в целом, концепцию эволюции, причем не только как биологическую модель, по схеме которой строится метафизическое мировоззрение, но и как реальное описание всего мира явлений, имеющее важные последствия также и в области истории.

Рав Кук высказывается по этому вопросу весьма решительно: «Теория развития (эволюции), постепенно захватывающая сегодня весь мир, соответствует тайнам учения Каббалы более, чем все остальные философские теории». Противоречие между теорией эволюции и религиозной верой (или текстом Торы) является лишь противоречием кажущимся; и правильное понимание теории эволюции способно опровергнуть поспешные атеистические выводы из нее – выводы, согласно которым мир есть якобы всего лишь арена беспросветной битвы, в которой побеждает сильнейший: «Признание развития, направленного к конечной цели, продвигается и укореняется в естественных и гуманитарных науках. Постепенно вызревая и освобождаясь от изначальной наивности, оно поднимает человеческий дух к высотам Божественного света, аккумулируя в себе внутреннее стремление к познанию Бога».

[Здесь следует особо подчеркнуть, что, принимая концепцию эволюции, рав Кук отнюдь не принимал Дарвиновскую теорию эволюции. Иными словами, рав Кук ни в коем случае не считал, что развитие видов на земле «произошло в результате случайных мутаций и затем естественного отбора» и т.п., что составляет суть именно Дарвиновской теории (этот базисный принцип «случайных изменений и естественного отбора» остается основой всех видов и даже «модернизированных» дарвинистических подходов к эволюции). Рав Кук занимал в этом вопросе совершенно иную позицию: он считал, что в мире действительно произошел процесс развития, но что этот процесс отнюдь не был «самостоятельным» и случайным. Его религиозный (каббалистический) подход к эволюции говорит о том, что Бог не создал мир «готовым», но создал его «потенциальным», развивающимся; что Бог при Сотворении Мира заложил в него «пружину эволюции» и даже направлял этот процесс. При этом не отрицается (хотя, конечно, не утверждается), что Бог мог запустить этот эволюционный механизм так, чтобы он превратил организм обезьяны в организм человека. Но при этом человеческаядуша была создана отдельно, особо, и была специально «дана» сформированному таким образом человеку.

Иными словами, подход рава Кука не является ни «эволюционизмом», ни «креационизмом» в обычном понимании этих терминов, а это некоторый синтетический «эволюционный креационизм». При этом такой подход вовсе не возник под влиянием Дарвиновской теории эволюции, ибо подобную схему развития Мироздания Каббала представляла нам и ранее, и она говорила об этом за много столетий до Дарвина. Положительное же влияние, происходившее ввиду распространения в человечестве эволюционных концепций, рав Кук видел в том, что теперь все человечество (а не только те, кто глубоко изучает Каббалу) получает возможность ощутить имманентное единство всего живого, а себя – как часть этого космического единства. Что же касается отрицательных сторон Дарвиновской теории эволюции, то рав Кук надеялся, что они сами отомрут в процессе развития науки, и тогда человечество (даже в рамках своих научных теорий) ощутит Божественность (т.е. «цель», а не «причины») как источник единства и развития всего Мироздания. (Надо отметить, что сегодня (2005 г.) даже в научных кругах, ввиду новых открытий в вопросе структуры генома человека и животных, стала получать все большее распространение концепция «Intelligent design», смотрящая на процесс эволюции как на целенаправленный и «исходно заложенный в Мироздании».)]

12.2 «Моральная» значимость эволюции находит свое выражение в заключенной в ней самой тенденции, направленной на создание новых, более совершенных видов; и эта тенденция осуществляется вопреки [а вовсе не благодаря!] разрушительным событиям – таким, как катастрофы, борьба за выживание и вызванные ею столкновения и войны.

Известные нам сегодня естественные законы, которым подчиняется физическая эволюция (как, например, законов генетики), не дают ответа на то, что рав Кук называл «загадкой жизни». Описание физико-химических механизмов, действующих в процессе эволюции, не позволяет объяснить сам факт ее наличия. Ведь если рассматривать мир как чисто материальный, то нам следует признать, что само существование эволюционного процесса, в ходе которого объекты становятся более организованными, более сложными и более развитыми, плохо согласуется с другими естественными общими законами всего физического мира. Известный биолог-эволюционист первой половины 20 века (он же католический «диссидентский» философ, и к его идеям мы еще вернемся) П. Тейяр де Шарден в этом преодолении эволюцией энтропийного принципа видел «проявление Божественности в мире».

12.3 Научная теория эволюции только описывает процесс развития и его законы; она не в состоянии (и даже не пытается) ответить на вопрос об источнике процесса развития и его сущности. Задавая такой вопрос, мы выходим из рамок естественных наук и переходим на язык метафизического мышления, утверждающего, что в этом процессе присутствует смысл, его направляющий. Рассмотрение Мироздания как системы телеологической (т.е. целенаправленной), как системы осмысленной, подразумевает сущностный порядок, обратный тому, который царствует в естественных науках (где все объясняется только каузально, т.е. причинами, но никогда не «целями»). Телеологическое рассмотрение (в отличие от каузативного) не сводит более сложные и более высокие понятия к соединению более простых и «низменных», а предлагает поступить наоборот: осмыслить процесс, исходя из его цели, осмыслить немую материю, исходя из органического мира, а жизнь органическую – исходя из жизни духовной. Основной аргумент такого мировоззрения, еще со времен Аристотеля, состоит в том, что жизнь не может произойти сама из материи, если не внедрена в материю извне; и что биологическая жизнь не смогла бы развиться и достичь своей разумной формы, если бы в этой жизни изначально не было заложено такого «стремления». Даже если по шкале времени (чисто хронологически) безжизненная материя предшествует материи органической, все же на шкале «сущностной» всему предшествует замысел, который раскрывается позже, когда он устанавливает направление прогресса на этой временной шкале.

Такое мировоззрение не отрицает, разумеется, обычные «материальные» законы вещества и механики, но оно видит в них только платформу, базу, необходимое условие для осуществления органической жизни: прогресс совершается, и жизнь начинает обнаруживаться в то время и в том месте, где «условия для жизни и условия для ее развития и расширения уже подготовлены» [тем, что есть изначальный замысел и изначальная пружина «стремления» достичь высших уровней жизненности].

12.4 Все духовные высоты, которых достигает жизнь, начинаются с самой низкой точки отсчета: «Жизнь, полная красоты и мудрости, богатая мужеством и великолепием, начинается не там, где уже нашли свое выражение слово и логика, а с сумерек». Но стремление к совершенству, заложенное в бытие, возносит примитивные формы из этих сумерек: «И из тонкой струйки жизни появляется знак этой жизни; вот он растет и ширится, поднимается выше и выше на своем пути, постоянно приобретая новое, дополняя предшествующее, и вместе они организуются в поток, полный силы и устремленности».

В этом «едином потоке устремленности и развития жизни» совершенствование бытия в процессе эволюции, происходящей в мире явлений, выражается как действие, наполненное метафизическим смыслом. Главное в этом процессе – его тенденция к развитию от простых форм к более сложным и более организованным. А если действительно все стадии прогресса направляются внутренней целью, то это означает, что они не только следуют друг за другом во времени, но и упорядочены в структуре, осмысленной и направленной: «Смена форм происходит не циклически [хаотически, с периодической регрессией и возвратом к старому], а по постоянно возрастающей линии». Эмпирические данные сами по себе, разумеется, не доказывают наличия «разумности» в эволюции*, однако, некоторое подтверждение этого может все же найти в них каждый, кто умеет прислушиваться к скрытому пульсу Вселенной: «Каждый настоящий исследователь, каждый честный поэт, каждый человек, внимающий духу святости – встречается с высшим его проявлением. Это тем более верно, если речь идет о человеке, и еще более применимо к народам и народной душе, а более всего – к миру в целом».

12.5 Развитие жизни в природе привело ее к способности духовной деятельности; но задача развития состоит не только в том, чтобы создать новые виды жизни с еще большими возможностями, а чтобы сделать жизнь лучше. С этой точки зрения эволюция является индикатором степени реализации совершенствования на пути к «наилучшему». В этом, как мы видели, состоит разница между учением рава Кука и витализмом А. Бергсона (для которого важно лишь само движение, но никакой высшей цели это движение не имеет), несмотря на близость их позиций при рассмотрении связи между метафизикой и наукой, а также в их оценке метафизической важности эволюции.

Рав Кук здесь также полностью противоположен в своем подходе той реально-натуралистической (философской и социологической) интерпретации, которая была дана эволюции дарвинизмом Спенсера, Геккеля и других. Ибо эволюция, согласно раву Куку, учит не только борьбе за существование или тому, что выживает сильнейший (в истории и в животном мире); из нее вовсе не вытекает автоматически, что человек и его мораль редуцированы из генетического источника. Напротив, она может приводить к совершенно иным выводам. [Концепция эволюции сама по себе может только указать на механизм развития, но она не может ничего ответить на вопрос о существовании высшей цели, оказывающей влияние на это развитие.]

Вообще, сами по себе научные представления об эволюционном процессе могут оказать влияние на человека в совершенно противоположных направлениях: «Идея прогресса бытия и всего сущего способна как принизить человеческий дух, так и поднять его; в ней заключены как эликсир жизни, так и смертельный яд». Все зависит от точки зрения на эволюционный процесс: будет ли человек ориентироваться только на «механизм эволюции», на прошлое, или же он будет ориентироваться также и на цель эволюции, на будущее. Подчеркивание начальных низких стадий прошлого развития живого мира может утвердить в человеческой жизни систему «законов джунглей», свойственную этому «естественному миру» и лишенную моральных измерений; противоположный же взгляд, обращенный к предназначенности развития, раскроет человеку его подлинную моральную сущность: «Взгляд на мир как на развитие, продвигающееся по направлению к будущему, поднимает и возносит человека морально… и далее идея прогресса Мироздания продолжает действовать на него, выпрямляя его пути и поддерживая его моральные качества». В таком видении моральность человека усиливается даже на основе памяти о его темном прошлом, «ибо воспримет он всем сердцем ужасную низменность прошлого и почувствует, что на пути своем он сможет избежать падения в ту же пропасть благодаря моральному усовершенствованию своего пути и личного и общественного поведения; в этом – великий луч света, освещающий его продвижение к той Бесконечной высоте, которая уготована ему».

12.6 Этот процесс возвышения бесконечен, ибо он является выражением существующей в мире силы Божественной воли – силы, стремящейся к абсолютному добру. Такое понимание эволюции придает философско-оптимистическое звучание самой эволюционной тенденции, в отличие от того философско-пессимистического характера, который придавали ей некоторые философы-дарвинисты. «Развитие, идущее по пути возвышения, служит основой оптимизма в мире. Ибо как можно отчаяться, если мы видим, что все развивается и возвеличивается?» В самом принципе эволюции заложена надежда не только для определенных видов, но и для всего Мироздания и всех его частей, ибо речь идет о стремлении к реализации высшего добра.

12.7 Таким образом, развитие не заканчивается на создании человеческого вида. Развитие продолжается через посредство человека, продвигаясь к более высоким стадиям: «Процесс совершенствования целиком устремлен навстречу полной свободе – к завершению воцарения человеческого духа над самим собой и Вселенной». На этой высшей стадии развития человек достигнет творческих сил, которые он сегодня не может себе и представить. Научные достижения человека в наши дни и его способность с их помощью влиять на природу являются не чем иным, как прообразами того отдаленного будущего, когда «дух человеческий раскроется по своему желанию во всем великолепии его мощи, гораздо более, чем это происходило до сих пор в его технической деятельности».

12.8 И все же конечная цель прогресса находится за пределами горизонта человеческого понимания: «процесс оттачивания разума и его глобальное усовершенствование не смогут остановиться на полпути, а будут вечно стремиться к своей цели». Путь, предназначенный для развития человека, бесконечен, и при этом человек стремится «вернуться к своему безграничному источнику, воссоединиться с Божественностью». Поэтому человек желает выйти за рамки своей человеческой («человеческой, слишком человеческой», как говорил Ницше) природы и подняться «над пределом всего созданного» – до тех пор, пока он не сможет участвовать в празднике изобилия Божественного света и не «будет стоять на ступенях Божественного совершенства», как смело формулирует это рав Кук.

12.9 Можно было бы представлять себе человека на следующем витке эволюции как некоего духовного «высшего человека», чьи способности превосходят «чувства человека из плоти и крови», а за ним – некоего «сверхчеловека», по выражению Пьера Тейяра де Шардена*, концепция которого содержит несколько идей, удивительно похожих на идеи рава Кука. Два этих мыслителя, столь далекие друг от друга по своему культурному базису [и не знавшие, конечно, друг о друге], оказались близки по тому, насколько центральное место занимает идея прогресса в их учениях и в их метафизической религиозной трактовке эволюции.

Как и рав Кук, Тейяр де Шарден рассматривает всю действительность, материальную и духовную, как целеустремленный непрерывный процесс, который невозможно понять, если не принимать за основу существование Бога, Который является как источником этого процесса, так и, одновременно, его сверхцелью. Тейяр де Шарден говорит: «Ибо только приняв такой подход, мы сможем объяснить процесс эволюции в заданных рамках… если мы постановим считать Бога движущей силой, исходной точкой и, одновременно, «высшей инстанцией эволюции». [Таким образом, эволюция воспринимается здесь не как «чисто природный», не имеющий цели и задачи, случайный процесс, а как исходная «пружина», которую Бог инсталлировал в структуру Мироздания, для того чтобы она могла довести мир до той цели, ради которой этот мир был создан.] А поскольку внутренней целью эволюции является формирование сознания, то следует предположить, что оно было «имплантировано» извне в эволюционный процесс еще на ранних его стадиях. Тейяр де Шарден пишет так: «В каждой материи заключена некая внутренняя сущность, что-то вроде «протосознания», и постепенное увеличение сложности материи приводит к все более и более сложным степеням и развитию этого сознания. Мы не в состоянии обнаружить это сознание до тех пор, пока материя не станет достаточно усложненной, но в действительности оно существует в материи изначально».

Взгляды Тейяра де Шардена на эволюцию также очень во многом соответствуют концепции рава Кука. При таком восприятии смысла эволюции движущая сила, побуждающая жизнь развиваться и совершенствоваться, не может заключаться, как уже было сказано, исключительно в материальных механизмах, действующих в жизни, – но она происходит из Высшего источника всего процесса эволюции: «Очевидно, что существует Высшая сила, стремящаяся поддерживать эволюцию, которая с самого начала не дает ей остановиться». Эволюционный прогресс, следовательно, направляется влиянием из двух источников: из менее развитого «прошлого» и из предуготованного ему будущего. С одной стороны, бытие подталкивается снизу и вперед («по причине исходного недостатка») от самого основания процесса эволюционного совершенствования; а с другой стороны, при этом «разнообразие жизни» притягивается выше и выше к Божественному совершенству, являющемуся одновременно его источником и целью стремления: «Это разнообразие помнит свое пробуждение и стремится дойти-вернуться к состоянию защищенности и сияния»*.

Мы снова видим, что естественное развитие – есть не что иное, как одно из проявлений космического процесса «возвращения» (Тшувы) всего Мироздания к Богу: «И ощущаемое развитие снизу вверх – это зримое воплощение шагов Тшувы всего сущего». Но такой процесс «возвращения» обусловлен существованием трансцендентного источника, к которому Мироздание стремится вернуться. Имманентно встроенная в саму эволюцию, сверхзадача Тшувы не заключена в ней самой, но направлена за ее пределы, за ее грань: ведь как «всякое движение бытия» и любое развитие, так и эволюция совершается по причине Космической воли, «Великого стремления», которое также, вместе с бытием, стремится «вернуться к Источнику всего сущего»*

12.10 Перейдем теперь к обсуждению исторической философии рава Кука и, в особенности, к его пониманию еврейской истории нового времени. Мы уже говорили в самом начале, что рав Кук на основе своей метафизической теории приходит к актуальным выводам; на ее базе он объясняет «современные течения» в общественной жизни Израиля. Мы также говорили, что рав Кук является единственным религиозным мыслителем 20 века, учение которого дает позитивный взгляд на движение национального возрождения в Стране Израиля, и что его концепция включает в себя последовательное диалектическое объяснение как секулярного характера этого движения, так и явления секулярности в целом, и что это объяснение также базируется на общем метафизическом учении рава Кука.

Подобная связь между метафизикой и историософией является принципиальной для рава Кука, поскольку его «органическое восприятие мира» связывает «общественные движения» с «большими движениями жизни» также и в естественном, и духовном мире. В этом вопросе взгляды рава Кука имеют сходство с подходом Моше Гесса, который также сравнивал реальность историческую и общественную с реальностью органической и утверждал, что «нет принципиальной разницы между этими двумя понятиями, как нет принципиальной разницы между органической и космической областями»*. Такая непрерывность обусловлена самим подходом рава Кука, ибо та «Космическая воля, которая является основной силой, вращающей колеса всего движения бытия, всего развития, как идеальная машина… она и есть тот внутренний базис, который вращает также и колесо человеческой культуры со всеми ее партиями и народами».

12.11 В восприятии равом Куком еврейской истории мы постоянно обнаруживаем ту напряженность во взаимоотношениях между «духовностью» и «жизнью», которую мы уже несколько раз встречали в рамках нашего обсуждения. Как и в других областях, в своем подходе к историографии рав Кук представлял позицию, противоположную взглядам абсолютного большинства еврейских философов и идеологов того времени. Все они – как сторонники сионизма, так и его противники – рассматривали сионистское возобновление естественной жизни народа Израиля на его земле как противоречащее сущности иудаизма, который они воспринимали как религию чистого духа. В этой связи можно понять, почему рав Кук так подчеркивает свое виталистическое мировоззрение [т.е. взгляд на непосредственную жизненность как на необходимую основу для функционирования духовности], в чем можно иногда усмотреть его парадоксальную близость к идеям таких людей, как М-И. Бердичевский и Я. Кляцкин*.

12.12 Общие основания исторической философии в новое время так или иначе испытывают известное влияние гегелевской историософии. Возможно, некоторые сочинения Гегеля были известны раву Куку; с некоторыми из гегелевских идей рав Кук мог также ознакомиться по книге РаНаКа (р. Нахмана Крохмаля) «“Путеводитель для блуждающих” нашего времени». Гегель рассматривал всю человеческую историю как распространение целостной Божественной идеи через диалектические процессы, самым известным из которых является триада «теза, антитеза, синтез». Этот логический принцип в истории (в несколько упрощенном объяснении) действует следующим образом: всякая историческая ситуация или историческое событие есть «теза», и она обязательно вызывает обратную реакцию – «антитезу». В результате их столкновения возникает новое, интегральное состояние – «синтез», представляющий собой, в свою очередь, «тезу» для следующей фазы развития. Так продвигается история, постепенно приближаясь к реализации целостной разумной Идеи в нашем мире.

С точки зрения этого диалектического процесса у каждого исторического этапа есть своя особая позитивная функция, сохраняющая его позитивное начало и поднимающая его выше, на новую ступень. Единство этих трех происходящих с «тезой» процессов (ее устранение, сохранение ее сути и подъем) обозначается по-немецки одним словом «aufheben» (на иврит его можно перевести как «силук», смысл которого – одновременно и «отменить», и «возвысить» [по-русски это примерно «вознести», имеющее также аспект «унести»]).

Гегель считал, что по мере продвижения исторического процесса навстречу реализации Идеи, которая есть не что иное, как «Абсолютный Дух», проявляется закономерность, называемая им «изощренность Божественного Разума». При этом можно сказать, что изначальный источник этой Идеи находится в еврейской библейской традиции и называется там «Эцат hа-Шем» – «Сокровенный замысел Всевышнего». Это означает, что Божественный план управления историей обязательно осуществляется, при этом он иногда реализуется действиями таких людей, которые имеют совершенно противоположные намерения, как это выражено словами ТаНаХа (Притчи 19:21): «Много помыслов в сердце человека, но все свершится согласно Замыслу Всевышнего».

У Гегеля «изощренность Божественного Разума» – это принцип, согласно которому Высшая идея зачастую осуществляется в мире такими людьми, которые продвигают ее безо всякого понимания и намерения; Высшая идея как бы «пользуется» ими для достижения своих целей. В истории есть люди, действующие из эмоциональных побуждений, из личных амбиций, по различным причинам, вовсе не связанным в их сознании с осуществлением какой-либо идеи, однако, результат их деятельности, по существу, соответствует общей рациональной тенденции и всей реальности. Так, например, Гегель указывает на Александра Великого, Наполеона и на других людей, изменивших историю, причем, иногда, в направлении, противоположном их собственным намерениям.

Подобные идеи появляются и в историософии рава Кука; но поскольку его общий подход, в отличие от Гегеля, является не рационалистическим, а волюнтарным, то было бы правильнее сказать, что у него главная действующая сила – это не «мудрость», а Воля Всевышнего. [Эта Воля, конечно, проявляется для нас и как мудрость, но она, в основе своей, не есть «неизбежное следствие правильности», но свободное Божественное решение.] Эта Сила действует и в мире, и в человеческой истории; она скрыта «во всех сюжетах, идет ли речь о судьбах наций и человеческих идей или же о Бытие и Природе». Рав Кук, как и Гегель, говорит об исторических событиях, «открывающихся в самых разных проявлениях, в святом и в будничном, в построении и в разрушении», направляемых Замыслом Всевышнего, который «неизмеримо выше как уровня понимания действующих лиц, так и уровня их ограниченных задач». Это, по выражению рава Кука, – «ирония истории», и тот, кто знает ее тайну, увидит в ней не «горькую иронию», а необходимое средство для достижения предназначения и цели.

12.13 Мы не будем здесь заниматься полным сравнением учений Гегеля и рава Кука, но только отметим, что, в отличие от Гегеля, рав Кук рассматривает естественную (природную) и историческую (социальную) реальности как одно целое, развивающееся по единым жизненным закономерностям: «Культурные сдвиги связаны сильнейшим образом со сдвигами всей жизни». История – органическое образование более высокого уровня, нежели биологическая природа, но в той же мере можно сказать, как мы видели, что органическая природа суть «историческое образование», находящееся пока еще на более низком уровне. Их общая черта – постоянное обновление и усовершенствование, и как в естественных процессах, «так и в поступи исторического построения действуют вместе разрушение и строительство, хаос и исправление». Каждое отрицание и противоречие существующего состояния необходимы «для того, чтобы строить, а стирание – чтобы написать, так что и новая постройка и новая запись превзойдут по своему совершенству старое, постепенно разрушающееся».

12.14 Эта диалектическая закономерность [когда разрушение существующего является интегральной частью дальнейшего строительства] охватывает периоды подъема и спада целых культур. В истории человеческого духа она выражается в смене различных философских теорий и религий, каждая из которых, даже самая примитивная, выполняет определенную роль в реализации той или иной стороны «Абсолютной Духовности».

Одной из наиболее важных форм, в которых проявляется Божественная идея (это понятие есть и у Гегеля, и у рава Кука), является национальная идея, реализуемая в истории различных народов. История отдельного народа также подчиняется этой закономерности: после того как данный народ внес свой особый вклад в универсальную идею, он начинает вырождаться и сходит с исторической сцены; сам по себе факт сегодняшнего, казалось бы вполне устойчивого физического и социального существования народа не может изменить этой тенденции. После того как нация исчерпала свой духовный потенциал, она проходит процесс «старения и постепенного ослабления. Некоторое время сила инерции еще будет поддерживать общество, но его жизненные силы будут неотвратимо слабеть и исчезать. Когда духовный подъем исчерпается, национальное единство также потеряет свой облик. Личные потребности поднимут голову над ценностями общей гармонии. Этот процесс будет продолжаться и расширяться до полного самоуправства отдельных людей, а с этим придет отчаяние и отвращение к жизни и реальности. Встав на этот путь, нация попытается изобрести для себя лекарство в виде различных систем, основанных на шатких базисах материальных раздражителей, от которых не будет пользы. Последние силы будут потрачены в отчаянной попытке дать пищу сердцу и уму, механически воздвигнув из старых обломков как бы новое общественное здание, но напрасно. Тщетны будут все эти усилия».

12.15 Еврейский народ также ощутил на себе этот процесс во времена Первого Храма, но он является исключением из общей закономерности, приводящей народ к уничтожению в конце пути. У еврейского народа после разрушения и периода вырождения начинается новая страница в его истории. В самом деле, среди всех народов мира еврейский народ оказался единственным, кто продолжил свое национальное существование, даже лишившись территориальной целостности и других материальных и социальных условий, с утратой которых другие народы ушли с исторической сцены. Более того, еврейский народ сумел при этом также и оказать глубокое влияние на все человечество в целом. «История неопровержимо показывает, что, согласно общему правилу, народ должен умереть и уйти из мира, и именно так произошло почти со всеми древними народами, а если и есть несколько народов, которые сохранились с древности до наших дней, то это случилось лишь в тех случаях, когда они не испытали на себе действия сил, которые должны были привести их к рассеянию, или же эти народы жили совершенно отдельно и не развивались надлежащим образом, чтобы влиять на человечество. Но не найти в мире другого народа, кроме еврейского, который был бы настолько живуч, активен и закален как сталь, чтобы выстоять после многочисленных катастроф, обрушившихся на него».

12.16 Этот удивительный факт сохранения еврейского народа свидетельствует, по мнению рава Кука, что дух еврейского народа олицетворяет (кроме того вклада, который еврейский народ уже внес в цивилизацию) также и еще неосуществленную идею, ту самую Божественную идею, к которой стремится вся история. Пока не исполнена эта универсальная миссия (и пока эта идея не будет передана человечеству), не прекратится и отдельное, особое существование еврейского народа, ибо только он может воплотить эту идею в мире. «Мы начали говорить самим себе и всему миру что-то очень важное, но еще не завершили нашу речь. Сейчас мы находимся посредине этой речи, и остановиться мы не сможем и не захотим. Уйти с исторической сцены может лишь народ, который уже закончил начатое, т. е. тот, который уже вынес на обозрение всему миру совершенно все, что было в нем сокрыто». Здесь мы видим, в некоторой степени, гегелевский принцип, примененный особым образом к еврейскому народу (сам Гегель, разумеется, не согласился бы с этим).

И вот, в новейшее время, наблюдается поворот в истории еврейского народа. Он начинает утрачивать свою исключительность, большинство народа отдаляется от своей религиозной почвы, обеспечивавшей его существование до сих пор. Он присоединяется к тенденции секуляризации, антирелигиозности, характеризующей все современное общество, и тем самым затушевывается и его национальная неповторимость, а сам он стоит перед опасностью полной ассимиляции, подобно другим народам, изгнанным из своей страны. Однако, согласно диалектическому видению рава Кука, именно это, на первый взгляд обескураживающее положение и возвещает решительным образом о непосредственно следующих за этим положительных изменениях, которые приблизят еврейский народ к выполнению его предназначения.

12.17 Мы уже видели, как объясняет Рав явление отхода от традиционной религии, наблюдаемое в последних поколениях: причина состоит в том, что религия пренебрегала углубленным изучением вопросов веры и различных философских систем. Это пренебрежение привело к забвению истинных понятий о Боге и к искажению отношений между человеком и Всевышним. Бог при этих взглядах видится «только как авторитарно-диктующее и принуждающее Начало, от которого нельзя уклониться и которому следует лишь подчиняться» [и такой образ Бога, конечно, у духовно продвинутых людей вызывает лишь отторжение]. Бог предстает в сознании в совершенно искаженном, надуманном образе: «Его наделяют качествами чего-то надуманного, затененного, что приводит человека в смятение, угнетает его дух». Неудивительно поэтому, что наши современники, причем лучшие из них, восстают против веры их отцов. Они видят перед собой только нарисованный эмоциями какой-то темный образ, не дающий никакой пищи развитому уму, и поэтому они «с разочарованием и болью в сердце» отрицают веру вообще.

12.18 Однако неверие, наблюдаемое в нашем поколении, не есть только отрицательная реакция на духовное состояние еврейства, оно есть также результат глубоких изменений, произошедших в современную эпоху во всем мире в целом. Эти изменения принесли с собой новые понятия о ценностях, которые вызвали разрушение старых. Рав Кук выделяет три центральных изменения, произошедших в человеческом сознании в новейшее время.

Первое из них произошло в сфере общественного сознания вследствие пролома бреши в стенах закрытого общества и проникновения в массы образования, знания и понимания жизни других сообществ и т.д., что стало вести к осознанию всего человечества как единого социума, чувства глобального единства человечества, общей жизни и судьбы [в сегодняшних терминах – «мировая деревня»]. Эта идея всеобщего объединения не имела успеха в прошлом, особенно у еврейского народа: как из-за преследований, которым он подвергался, так и вследствие норм практической жизни, которые отделяли его от других народов. В течение многих веков еврейский народ был отгорожен благодаря строго очерченным нормам Галахи и религиозных обычаев, в рамках которых он жил. Он «никогда не заглядывался на то, что находится вовне», его духовный мир также был строго ограничен. Это состояние постепенно изменилось в последних поколениях, пришло общественное признание не только отдельных просветителей, но и всего просвещения в целом.

Этот в принципе положительный процесс открыл дорогу также и отрицательному явлению: с уменьшением невежества и расширением просвещения, когда общество встало на путь подъема, именно этот подъем и привел к снижению авторитета религии, т.к. она уже не утоляла жажду народа. С другой стороны религия теперь уже не внушала человеку страх (и из-за этого люди перестали бояться нарушать ее законы). Однако, добавляет рав Кук, положительным здесь является то, что образ жизни больше не определяется каким-либо страхом, ни материальным, ни духовным. Это поколение, подчеркивает Рав, не сможет, даже если захочет, вернуться к Богу только из страха.

Таким образом, это изменение является необратимым, но именно поэтому велика сила, сокрытая в нем. Нынешнее поколение внутренне полно желания подняться с помощью еврейской духовности, но ему подходит только такой иудаизм, который полон «света жизни, знания и чувства»; и если наше поколение не находит этого нужного ему света в Традиции, то оно ищет удовлетворения в других учениях: «Такое поколение, смело идущее на смерть во имя достижения возвышенных, как оно считает, целей [имеются в виду, в основном, революционеры-социалисты того времени], не сможет быть униженным, даже если оно выбрало себе совершенно ошибочные цели. Дух его устремлен ввысь, он стремится и обязан стремиться слышать возвышенное во всем, к чему он обратится».

Вторым изменением в наше время является обновление научных концепций, и прежде всего космологической мысли, произошедшее одновременно с изменением в обществе. Средневековое геоцентрическое мировоззрение идеально подходило «малости в ограниченной среде», в то время как новое и новейшее представление о Вселенной не только расширит научное мировоззрение о материальном мире, но «оно, проникая в широкие массы, безусловно, обновит также и духовный мир». Этот переворот в духовном мире тоже наносит серьезный ущерб традиционной вере. Однако грандиозное расширение картины материального мира на самом деле гораздо больше (чем мышление ограниченное) подходит вере для выявления Божественного света, находящегося в мире: «Совершенно очевидно, что сейчас, вследствие новых воззрений о сущности мира, Божественный свет проникает в мир лучше, размеры и величие этого света видятся бесконечными по сравнению с тем уровнем проникновения Божественного света, который рисовали древние философы с их несовершенным взглядом на размеры и величие космоса».

Трещина в стенах закрытого общества, просвещение, распространившееся в широких массах, и неудовлетворенность простой верой приведут к еще неосознанной потребности, к учению об единстве Мудрости святости: «неслыханная дерзость (хуцпа), присутствующая в поколениях начала мессианского процесса [т.е. отход сионистского движения от религии] появляется из-за того, что мир уже подготовлен к требованию объяснения связи всех частностей с общими принципами; и если какая-то частность не получает объяснения в рамках целого – это не оставляет разум в покое»*. [Т.е. вся культура в новое время устроена так, что частности должны вытекать из общего целого; а те частности, которые не связаны с общими принципами, отвергаются. И, соответственно, если в области религии те или иные частности (т.е. заповеди) перестают быть связаны с общими принципами (моральными ценностями и т.п.), то такие частности отвергаются, и люди перестают их соблюдать; этот отход от религии и резкая критика ее положений и являются «неслыханной дерзостью периода начала мессианского процесса».] Поэтому Рав пишет в одном из своих писем, что он не только не считает нужным тревожиться из-за усиления в мире нападок атеизма на религию, но, напротив, рад им, так как эти тенденции, на первый взгляд наносящие вред и сокрушающие веру и религию, на самом деле приближают мир к истинно высокому пониманию религии: «Все атаки разума на религию приходятся исключительно на те аспекты, про которые вообразили, что будто бы в них наши знания о природе связаны верой; и эти аспекты обязаны развалиться и исчезнуть. На их место должны прийти ясные и точные понятия, свободные от вводящих в заблуждение домыслов, и они могут быть найдены только при нашем проникновении в глубину замысла Божественного единства».

Нет нужды говорить, что рав Кук тяжело переживал отход его поколения от религиозного уклада жизни. Но он видел в этом также и положительный аспект, поскольку «тогда, когда пришло время проявиться национальному возрождению, и когда «вознесение рога Мессианского избавления» должно произойти фактически – в этот период есть необходимость в том, чтобы было истреблено все затемненное в представлениях о Всевышнем, несмотря на то, что это страшно: видеть, как выкорчевываются и уносятся мутным потоком отрицания некоторые подлинные ценности, положительные качества, заповеди и законы», но ведь спасение не может реально прийти без того, чтобы разрушить ошибочные основы, даже если они связаны со святостью.

Третье важное изменение, произошедшее в новое время, – это распространение теории эволюции, «учения о развитии, которое охватило все слои общества в период нового изучения природы». Духовный смысл этой теории также выходит далеко за рамки ее научной сферы, и мы уже видели его место в учении рава Кука. Закон развития действует и в истории, и в общественных отношениях, и все эти изменения ведут к тому, что «грубая форма веры» не в состоянии больше держаться. Теперь общество уже готово к восприятию Мудрости святости, основанной на принципах Каббалы, которую в прошлом могли постигнуть лишь избранные: «Постижение Божественной истины становится возможным для всякого, и ситуация такова, что даже простую веру можно объяснять среднему человеку, лишь если подробно пояснять ему высшие таинства, являющиеся краеугольным камнем Мира».

12.19 Знаком этого повышения уровня требовательности послужил отказ нынешнего поколения утолить свою жажду таким содержанием, которое очень ограничено и не может привести к глубокому познанию. Это поколение – «с большими потенциальными возможностями»: все, что есть у него, – это жажда, желание, неосознанное стремление к совершенной истине, в то время как наяву, в исторической действительности, эта жажда выражается в секулярной форме, в поиске суррогатов истины. Но истина уже не сможет проявиться топорно-напрямую, недиалектическим путем. Она проявится исключительно с помощью внешней материальности: «в нашем поколении духовность может быть исправлена только с достижением материальных целей».

Таким образом, в усилении внешней, светской материальности скрыто духовно-положительное начало, которое мы можем ощутить лишь тогда, когда при постижении мира на основе Каббалы (внутреннего света Торы) нам станет понятен диалектический характер «внешнего духовного упадка» (т.е. отхода от Торы) в нашем поколении: «Этот (внешний) упадок на самом деле является (внутренним) подъемом». Это и есть идея, высказанная Равом в его учении о диалектической связи материального и духовного: Божественный свет содержится наиболее концентрированно именно там, где он наиболее сокрыт, т. е. в том, что выглядит совершенно темным, материальным и будничным. На основе этой концепции рав Кук сделал практические, далеко идущие выводы о положении и перспективах развития еврейского народа в наше время.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *