ГЛАВА С-6. «Моральные устремления бытия» — мир как проявление этичной воли. концепция «космической тшувы»

6.1 Мы говорили выше о представлениях рава Кука, согласно которым во всем сущем заложена свободная воля к жизни, которая выражается в непрекращающемся стремлении к полноте бытия, к совершенству и благу. Без этой заложенной в самых основах мироздания бесконечно страстной жажды к добру и совершенству духовные устремления не имели бы никакой моральной ценности и никакое стремление к идеалу не имело бы смысла. Такая связь онтологии и этики [т.е. связь вопросов базисного устройства бытия с проблемами морали] является чрезвычайно важным элементом в учении рава Кука. Именно этот элемент ограждает учение Рава от опасностей, кроющихся во всяком волюнтарном [т.е. в таком, согласно которому сущность действительности следует искать в области воли, а не в области разума] воззрении, и характеризует его как подход, который в терминах философии можно назвать «этическая волюнтарность мироздания»*.

6.2 Разграничение между собственно процессом совершенствования и его высшей целью, Божественным совершенством, определяет природу бытия как постоянное «восхождение всего Творения к Творцу», как непрекращающееся стремление, — а вовсе не как процесс чистого движения, при котором само движение уже является высшим совершенством, в котором как будто бы «все уже совершенно, цельно и  закончено».

Мы уже отмечали, что в этом заключается различие между подходом рава Кука и философией витализма типа учения Бергсона. Следует подчеркнуть, однако, что это различие проявляется главным образом в понимании совершенства. С точки зрения рава Кука, совершенство (а также, разумеется, и процесс совершенствования) наделено не только сущностным, но также и моральным статусом. Божественное совершенство – это «абсолютное добро», а совершенствование – это процесс «улучшения». В процессе совершенствования мир и все наполняющие его создания не только обретают дополнительную энергию бытия, не только достигают все более высокого уровня биологической сложности, увеличения жизненной силы и усиления воли, углубления самосознания и усиления способности к интеллектуальному, эстетическому и духовному творчеству – но и совершенствуются с «моральной» точки зрения.

Различные уровни действительности – это ничто иное, как ступени процесса обретения святости (этой категории, разумеется, нет в концепции Бергсона). Каждое творение, каждое существо в мире, да и весь мир, стремится стать лучше — и, таким образом, стремится приблизиться к святости Бога.

6.3 Но и то обстоятельство, что в Сотворенном Мире отсутствует совершенная святость, имеет определенный моральный смысл. Именно это обстоятельство является основой, источником возможности стремления к добру, которое дано достигнуть только усилием свободного действия и только в процессе совершенствования. Добро — это все то, что усиливает высшее моральное устремление бытия, то есть продвигает процесс совершенствования Вселенной; тогда как зло есть то, что задерживает этот процесс*.

6.4 Божественная «моральная программа» властвует, однако, не только над «духовными» законами бытия. «Ее искры светят также и в законах материальных, поскольку Божественный свет, проявляющийся в великом, общем для всего бытия моральном устремлении, проникает также во все действия сил природы, которые, на первый взгляд, совершают свою работу как бы подобно неживым механизмам, бесцельно и безотчетно». В человеке (наделенном по своей природе разумом и самосознанием) это сущностное устремление проявляется в виде морального закона, в виде зова, звучащего в глубине души и требующего от человека реализовать это устремление к добру в своей жизни в мире. Но этот голос возникает не на уровне разума, а на гораздо более глубоком уровне: это «…глас самостоятельного естественного душевного влечения, стремления приблизиться к Богу. Все бытие в целом, каждое живое движение души в мироздании, вся сила человеческого сознания утверждают неустанно, что только в этом – добро, только это и есть счастье».

6.5 Человек, по своему свободному выбору, может отозваться на этот зов, а может и не отозваться. В этом «тайна выбора», тайна человеческой души, характеризующая моральный аспект его жизни. Однако явная, видимая способность к свободному выбору — всего лишь «очень узкая часть» большой области «тайного выбора», скрытого в мире явлений под оболочкой необходимости. [Иными словами, то, что воспринимается нами как необходимость, жестко диктуемая законами природы, на самом деле несет в себе невидимый нам аспект свободного морального выбора, осуществляемого всеми элементами мироздания как единым целым.] Способность человека принимать решения морального характера, «которые мы называем свободным выбором», есть только одно из проявлений этой всеобщей возможности выбирать, и «особенность ее в том, что она высвечивает явно и раскрывает бытие во всей глубине его самостоятельной сущности». В этом онтологическом смысле свободный выбор и «моральная склонность» существуют абсолютно во всех частях мироздания. Разумеется, в мироздании вне человека этот выбор не может сопровождаться самосознанием и моральной ответственностью, однако, во всем живом присутствует скрытый от наших глаз свободный выбор: «Каждое живое существо, согласно его способностям, участвует в выборе, и это – основа его совершенствования в дальнейшем».

Категория «выбора» действительно относится абсолютно ко всему сущему. Она находит свое выражение уже в самом явлении поэтапного, поуровневого деления Творения на частные объекты. Каждая новая ступень в развитии мироздания при помощи выбора добра и справедливости «выбирает» свое место в иерархии уровней реальности. Этот выбор совершается космической волей: «Скрытый выбор есть то, что действует на те самые стороны, в которых действие явного выбора не проявляется. Более всего скрытый выбор отвечает за разделение уровней, разделение между материальным и духовным, и даже за разделение родов и видов в областях, которые далеки от человека, но в которых тоже непременно проявляется Божественная справедливость»*.

6.6 Моральный характер выбора виден в реализации воли человека, поскольку именно в ней космическая воля достигает уровня самосознания, «скрытые желания» наполняются знанием и понимаются нами не только как свободный импульс, но и как действие воли к добру. Основное внешнее проявление этой воли в мироздании — это творческая сила самой жизни. Это «действие центральной силы жизни, действие воли, лежащей в основе движения всех колес жизни», выражающееся также (как мы увидим далее) и в процессе эволюции.

6.7 Моральная сущность развития жизни есть единое, присущее всему мирозданию стремление к совершенству Божественного блага, которое проявляется по-разному и на разных уровнях: «Импульс стремления к Божественной близости не исключает из своего влияния ничего сущего. Этот импульс охватывает все и полон всем, он один и единственный во всех его проявлениях». Но до появления рода человеческого это стремление остается скрытым и морально не реализуется. В биологическом развитии и совершенствовании форм живых организмов еще не видны никакие моральные аспекты – продолжается все то же движение жизни, «и не имеет значения, какую форму принимает это движение, и какое место оно занимает относительно моральных ценностей». На ранних стадиях развития (а иногда, как известно, и на самых высоких…) «движение природы под действием ее сил подобно буре» и жизненный импульс действует в видимом противоречии с любой моралью; «стремление к усилению власти и расширению возможностей» принимает форму борьбы за существование, которая может использоваться силами природы «во всяческих злых целях, во всевозможных действиях против морали».

[Однако это противоречие природного и морального — лишь внешнее. Ибо для того, чтобы жизнь (а с ней – и все ее моральные и духовные аспекты) развивалась, необходимо предварительное развитие всех «природных» аспектов жизни. Иными словами, внутри «силы жизни» кроется моральное устремление, а потому (несмотря даже на то, что внешне это не всегда заметно), эта сила жизни морально ценна. Природное в своей основе не противоречит моральному – а работает, создает базу, на основе которой моральное только и может развиваться.] Более того, поскольку жизнь развивается под действием свободного внутреннего импульса, а «воля развивается посредством силы», то отдаление от силы жизненной воли может привести к ослаблению проявления духовности и морали; иными словами, «идеальное, âûñøåå, äóõîâíî öåëüíîå может разрушиться из-за слабости, кроющейся в излишней деликатности».

6.8 Ощущение противоречия между духом и жизнью особенно характерно для современного способа мышления, и оно весьма распространено в культуре, философии и литературе последних поколений. Однако это противоречие поверхностное, и оно может и должно быть преодолено. Согласно раву Куку, преодоление этого противоречия происходит, с одной стороны, при помощи того, что мы освобождаемся от «внеморальных» сторон природной реальности: «освободимся от ее слепоты, от ее дикости, и порабощающей обязательности, от отсутствия цели, от недостатка идеального в ней», и, с другой стороны, когда при этом мы обращаемся к ее позитивным жизненным силам: «возьмем у природы ее силу, ее мощь, ее точный порядок».

Чем глубже сознание проникает в сущность жизни, тем яснее становится, что противоречие между природным стремлением к силе и благим моральным стремлением к добру – есть лишь кажущееся противоречие, и что источник жизненной силы, существующей в самой системе причинно-следственных связей, кроется именно в «оживляющей моральности, вдыхающей жизнь в эту громадную цепь причин и следствий».

6.9 Впрочем, движение мира к добру происходит диалектическим путем, т.е. не «монотонно», постоянно увеличиваясь, а волнообразно; оно идет таким путем, на котором есть спады и подъемы, «стремительные продвижения вперед и досадные отступления», но при этом «спады на самом деле внутренне содержат в себе зерно дальнейшего восхождения». Вопреки всем внешне видимым проявлениям дикости и насилия, развитие жизни, по сути своей, неотступно движется в сторону полноты исполнения своей моральной задачи: «Воля, скрытая в мироздании, раскрывается под влиянием Божественного света, шаг за шагом, и добро умножается и укрепляется в мире».

Особый статус человека в этом развитии заключается в том, что стремление к совершенству, которое в природе действует без морального осознания и без осознания свободы, достигло в человеке уровня «полного проявления морального выбора, открывающегося нам в человеческой душе». Это, несомненно, высшая ступень эволюции в нашем мире.

6.10 Человек отличается также возможностью распознавать действие воли Всевышнего во Вселенной и способностью подключать к Ней свою волю, участвовать в Ее деятельности, совершая моральные действия в силу свободного выбора. Таким путем человеческая мораль объединяется с «высшей моралью, происходящей из Божественного источника». Здесь концепция «этической волюнтарности» рава Кука достигает своего апогея. Перед нами высшая ступень восхождения воли к ее источнику и ее проявление в действии. Когда человек находится на этой ступени, его воля поднимается «до уровня, предназначенного ей, и тогда воля всего бытия, свет влечения к явлению абсолютного Божества открывается человеку». Стремясь ко Всевышнему, человек возвышает к Нему все устремления мироздания.

6.11 Разумеется, от человека требуется повиновение воле Всевышнего, исполнение Его заповедей, реализующих идеал жизни (и поэтому соблюдение заповедей может иногда восприниматься человеком как ограничение и стеснение). Однако на высшей ступени знания человеку открыто, что эта жизнь «неидеальна только в отношении частного человека, но она идеальна в отношении всего сущего в целом». Такое видение расширяет понятие «заповедь» (мицва), выводит его за пределы обычного галахического смысла этого слова. «Все суть заповедь, во всех путях твоих познавай Творца» (ср. Притчи 3:6).

Любое моральное, свободное, творческое действие в человеческом мире состоит в выборе осуществления Божественной заповеди, это конкретное проявление благой воли, властвующей над мирозданием: «Каждое из проявлений качеств искренности, морали, святости, героизма, славы есть жизненное проявление совершенствования бытия, и все они выступают в роли орудий, которыми благая Высшая воля осуществляет свои намерения». Когда человек стремится стать «орудием Божественной воли», его собственная (человеческая) воля обнаруживает свою божественную суть, и посредством этого усиливается проявление Божественности и Ее действий в мире.

Разумеется, такое смелое восприятие роли свободного выбора в процессе исполнения заповедей не толкуется равом Куком как позволение неточно исполнять те заповеди и повеления, которые предписаны Галахой. Но он заключает их в более широкие рамки, которые придает понятию «мицва», когда он включает в него такие действия, в которых проявляется и реализуется устремленность к Богу, даже если формально эти действия не определены как религиозные постановления.

6.12 Понятие тшува занимает в концепции рава Кука особое место. Рав Кук воспринимал и интерпретировал это понятие необычайно широко не только в значении «исправления грехов», но и как общие рамки, в которых развиваются взаимоотношения между Богом и мирозданием; и в этой концепции, как в фокусе, мы можем увидеть все его идеи, выражающие принцип «этической волюнтарности мироздания».

[Само понятие тшува (от корня «шув» — «вернуть», «вернуться») — это чрезвычайно важное понятие иудаизма, означающее «раскаяние», «возвращение», «исправление греха», «восполнение недостатка»; это же слово используется в смысле «ответ» и «Ответ».]

В плане моральном рав Кук говорил о том, что аналогично тому, как человек, через свое собственное моральное самосознание, учится природе ценностей всей реальности, так и тшува человека представляет собой «пример всего сущего», и по ней познается всеобщий космический закон, исток которого в мире Божественного. «В глубине бытия реальной жизни лежит тшува, ибо тшува предвосхищает мир». (Рав говорит здесь не только о том, что, раскаиваясь и исправляя свои грехи, человек прикасается к корню бытия, но и утверждает, что тшува является прообразом мира). Пробуждение человеческой души к раскаянию «начинается с внутреннего толчка», однако, на самом деле истинный корень, причина раскаяния «происходит от высшего импульса, приходящего извне».

Есть два ведущих к раскаянию параллельных источника: воля человека и воля Всевышнего, и само раскаяние «приводится в действие» в результате их встречи. «Раскаяние поднимается из такой глубины, что на ней отдельная душа неразличима, ибо эта душа там является лишь продолжением души бытийной, всеобщей; воля тшувы прикасается к воле мировой в ее наивысшем источнике». [Таким образом, для истинного пробуждения тшувы необходимо так глубоко заглянуть в свою душу, чтобы суметь увидеть в ней душу всего бытия, мировую волю.] Тшува берет свое начало одновременно и из мистической глубины воли Всевышнего, и из глубины души человека.

Мы видели, что, согласно раву Куку, моральная природа человека и мира – в свободной воле, а не в рациональном мышлении или законе Божественной мудрости. Природа тшувы также является, по сути, следствием свободной воли – «тшува скрытая, не явленная, — она предвосхищает тшуву представимую, мыслимую, видимую, осознаваемую».

6.13 Посредством тшувы человеческая воля разрывает сеть природных законов и создает новую ситуацию в личности и в жизни человека — ситуацию, возвращающую его к чуду обновляющегося Творения, спонтанного акта Божественной воли. Ведь толчок к тшуве человека есть только проявление стремления всего бытия к совершенству, к укреплению жизненной силы, к преодолению конечного и ограниченного: «Тшува происходит из стремления всей реальности быть более укрепленной и внутренне наполненной, и в этом заключена жизненная сила преодоления ограниченных рамок бытия и его слабости».

6.14 Итак, рав Кук рассматривает понятие тшува онтологически — как проявление имманентной жажды всего мира стать совершеннее. Такой взгляд подчеркивает силу морального аспекта реальности и при этом он соответствует также и простому исходному пониманию смысла тшувы как желания человека быть лучше и совершеннее, желания, происходящего от осознания своего греха и несовершенства. Таким образом, тшува человека реализует непрерывное продолжение процесса совершенствования, процесса «улучшения» всей действительности, причем не только в направлении укрепления своей силы и способности действовать, но также и в направлении добра и чистоты. Раскаяние есть стремление быть «лучше и чище».

При этом истинным импульсом к тшуве является космическая воля, движущая мир в направлении его совершенствования, так что при тшуве человека также и все мироздание тоже как бы «возвращается в тшуве». Такая космическая тшува идентична сути процесса развития жизни: «мир обязан прийти к полной тшуве; мироздание не застыло в каком-либо единственном состоянии, но оно движется и развивается. А истинное и полное развитие обязательно приносит совершенное здоровье, как духовное, так и материальное… дух тшувы витает в мире, это он дает миру основу его существования и побуждает к развитию».

6.15 Взаимозависимость между тшувой индивидуума и тем, что рав Кук называет «великой космической тшувой», соответствует их общей цели – возвращению к своей истинной сущности. Исходное буквальное значение слова тшува — «возвращение», и, действительно, тшува возвращает человека к самому себе, к корню его индивидуальной души. Истинное «Я» человека по природе своей всегда добро, однако, погружаясь в грехи, человек отступается от своей природы; делая же тшуву, он возвращается к ней.

Также и «общая тшува всего мира приводит к исцелению всего бытия, недуг которого происходит всегда из-за того, что мироздание “забывает себя”, забывает свою истинную природу»*. Эта истинная исходная индивидуальность и сущность мироздания — та самая, о которой мир «забывает», — есть единение мира с его Божественным корнем. «Посредством тшувы все возвращается к Божественному истоку, посредством силы тшувы, которая властвует во всех мирах, мироздание возвращается и действительно присоединяется к Божественному совершенству».

6.16 Такой взгляд на тшуву содержит в себе некое диалектическое начало, уже упомянутое нами: Божественный исток, «корень бытия», к которому стремится вернуться все сущее, есть «абсолютное добро», и в Нем все различия теряют силу и все противоположности объединяются. Однако именно для того, чтобы появилась сама возможность возвращения и объединения миров на еще более высшем уровне, путем тшувы, первоначально это единство мироздания нарушается, происходит «падение и разобщение» миров.

Такое исходное падение необходимо для обеспечения возможности восхождения мироздания к Божественному истоку. Падение достигает «провалов глубочайших, темноты кромешной» — как в сущностном, так и в моральном смысле — именно для того, чтобы сделать возможным восхождение оттуда посредством «всеобщей тшувы». Иными словами: конечная цель развития Сотворенного Мира (цель, которую при этом мироздание никогда не достигнет) есть отмена самого ее отдельного существования и полное единение с Богом*.

6.17 Впрочем, пути вверх и вниз идут по одной дороге: как реальность спустилась от Божественного совершенства к земному совершенствованию, так и тшува поднимает ее в обратном направлении, от низших ступеней развития к скрытому наивысшему своему Источнику. При этом нам следует помнить, что под высшим Источником здесь понимается не Сам Бог в категории «Эйн Соф» (Бесконечность), но Божественная воля, из которой проистекает существование мироздания и к которой это мироздание возвращается. [Или, иными словами, «близость человека к Богу» мыслится как «близость моей воли к Божественной воле».]

6.18 Внутренней силой, движущей процессом тшувы, является «воспоминание» о начальной точке движения реальности в обоих названных направлениях. С одной стороны, в самом своем глубоком падении Творение все же «помнит тот исходный первичный свет,  и, соответственно, оно стремится вернуться к дням своей силы и сияния», когда мироздание было единым в Божественном совершенстве. С другой стороны, у мироздания существует и «память о прошлой ущербности», о самой низкой ступени, на которую спустился Сотворенный Мир и с которой начался подъем. Эта память [т.е. острое ощущение «неправильности пребывания в состоянии ущербности»] дает Творению «постоянный импульс к развивающемуся и ускоряющемуся совершенствованию». Из двух этих воспоминаний именно чувство «несовершенства и ограниченности Сотворенного Мира» является осознанием истинных основ мироздания и пробуждает желание совершить тшуву, возвращение к Источнику. Это чувство постоянно «побуждает великую страсть вернуться к своему истоку в высшей реальности и объединиться с Божественным совершенством, и это желание присуще всей Вселенной, всему Творению».

6.19 И здесь мы от обсуждения отношений между Творцом и Творением, совершенством и совершенствованием, переходим к взглядам рава Кука непосредственно на сам Сотворенный Мир.

Сам Бог превыше всей познаваемой действительности, и поэтому человек познает Божественное не непосредственно, а лишь через Его проявление в мире. Мы можем проникнуть «в залу Божественного» только лишь через «ворота космического», т.е. через то, чтобы разглядеть «Божественность, воспаряющую над миром и пронизывающую его, во всей Ее красоте и славе, в каждой душе и каждом духе, в каждом животном и насекомом, в каждом цветке и каждой  травинке, в каждом народе и каждой стране, в море и на суше, в сиянии светил, и в тихой беседе, и в идеях писателя, и в воображении поэта, в каждой мысли, в каждом чувстве, в каждом подвиге».

6.20 Так в чем же состоит онтологическая природа мира? Мы уже отмечали, что вся реальность стремится к Божественному совершенству, стремится «раствориться в Его близости, присоединиться к Его сиянию»; но мы видели также, что только человеческая душа «знает» это стремление и способна направлять свои действия в нужное русло. Эти знание и понимание не являются чисто абстрактными, ибо они предполагают участие души в процессе творения самого бытия: «Душа человека приводит все бытие к осознанию своей истинной сути, и в этом самом осознании и берет начало жизнь во всей ее полноте, достигающая единения разума и воли».

Это единение воли и разума в человеческом духе и во всем бытии можно истолковать в философско-идеалистическом смысле, т.е. как теорию, согласно которой человеческая мысль есть часть мысли бесконечной, содержащей целый мир, и при этом мир приходит к самосознанию как раз посредством мысли человека (таков был, например, подход Гегеля). Вопрос же, считать ли рава Кука философом-идеалистом, связан, очевидно, с вопросом о том, как в учении рава Кука понимается соотношение между материей и духом, а в этом аспекте учение Рава допускает толкование в разных направлениях. Действительно, есть исследователи, относящие его к философам-идеалистам, т.е. к тем, кто считает, что лишь «мировая духовность» исходно реальна, а материя есть только ее производная, подобно тому, как Лейбница, предшественника Гегеля, также толковали как философа-идеалиста; но есть и другие исследователи, согласно которым обсуждение соотношения духа и материи у рава Кука обнаруживает фундаментальное разделение между ними, которым совершенно нельзя пренебречь. Мы представим здесь оба эти взгляда.

6.21 Разумеется, совсем не следует толковать единение духовного и материального, о котором так много говорит рав Кук, как единение мира и Бога; из него также совсем не выводится полная идентичность духа и материи (как это утверждается в философско-идеалистической точке зрения). Ведь когда у Рава говорится о «совершенном единении мира духовного с миром материальным, поскольку оба они — из одного источника», то подразумевается, по-видимому, всего лишь гармония между разными, но при этом действительно и самостоятельно существующими проявлениями бытия.

Что же касается иногда встречающегося у рава Кука использования радикальных понятий, отрицающих разделение между этими двумя мирами, то это можно понимать как подчеркнутое неприятие им взгляда на эти миры как на противоречащие друг другу. В таком контексте рав Кук не отрицает действительную реальность материального, но только критикует «духовность, которая отделяется от материального мира и противопоставляет себя ему». Такая двойственность, разделенность восприятия мира, при которой поклоняются «идолу духовности», представляется в глазах рава Кука не меньшим язычеством, чем противоположный подход, при котором поклоняются «идолу материального». Ибо это не истинная духовность, а «иллюзорно-романтическая духовность, плод ложного воображения».

6.22 Этот ошибочный дуалистический подход характерен для классического христианства, которое «разобщает эти понятия и поэтому отрывает материальный мир от источника его святости». По мнению рава Кука, самой большой ошибкой христианства явилось [происходящее из недостаточной веры в силы человека] отрицание «истинности реальности материального мира». Именно в этом причина всего того отрицательного, которое христианство — при учете, конечно, всех его достижений — принесло как народу Израиля, так и материальному миру и его явлениям, выбору человека и проявлениям его воли во всех ценностных аспектах, а также пониманию ценности физического осуществления заповедей. Оно «в своей внутренней слабости представляет себе, что тело и его силы, а также материальный мир и его явления совершенно отделены от позитивного выбора человека и от его воли во всех ценностных аспектах» [т.е. христианство рассматривает позитивную внутреннюю жизнь человека, его выбор и волю — в отрыве от материального мира, в котором человек, в сущности, живет].

При этом подобное разделение привело к результату, совершенно обратному тому, на который христианство исходно рассчитывало: христианство попыталось превознестись над повседневностью для того, чтобы подняться к идеальным вершинам, но потерпело крах именно вследствие того, что материальное, воспринятое как отдельное, взяло в конце концов верх и подчинило себе духовное содержание.

6.23 Такой подход рава Кука отнюдь не означает, что его собственное мировоз­зре­ние было спиритуалистически-иде­а­листическим. Разрешение про­тиворечия между духовным и ма­те­ри­альным не означает отрицания реальности материального мира. Ведь взаимоотношение между материальным и духовным (как и между любыми другими противоположностями) изначально не является простым противоречием: «Выдвижение принципа одно исключает другое – это следствие крайней узости мышления, при котором противоречие приводит к уничтожению и исчезновению. Однако в реальном мире это не так: два противоречащих друг другу начала объединяются, чтобы приносить плоды».

Кажущееся противоречие между материей и духом можно преодолеть путем «расширения сознания» [которое, вследствие этого, вберет в себя одновременно различные, противопоставленные друг другу элементы]: «мир между телом и душой, между духом и материей, которые сегодня кажутся нам несовместимыми, — этот мир постепенно растет и укрепляется». Такого рода гармония возможна только между объектами, различными по своей природе, и поэтому она напрямую зависит от реальности существования материального мира.

6.24 С точки зрения метафизики, рав Кук представляет отношение между материальным и духовным как отношение между сиянием Божественного света и его сокрытием: Бог обнаруживает сияние Своего исключительно духовного света посредством его затемнения. Эта диалектика «открытого проявления и сокрытия» и есть, на всех ступенях мироздания, источник материальности и вещественности. Но здесь таится парадокс: чем более ощутима эта материальность, тем более сконцентрирован в ней Божественный свет, так как «чем больше высшей Божественной силы собрано в предмете, тем больше эта сила нуждается в сокрытии». Отсюда рав Кук делает очень важные выводы, касающиеся восприятия истории, и в частности, текущей эпохи. Это времена, говорит рав, в которые «сильнейшее сокрытие», прячущее Божественный свет, как раз и является знаком близкой вспышки света спасения, знаком приближения самого мощного проявления духовности и святости.

6.25 Эта диалектическая теория объясняет важность материального мира, поскольку именно в нем реализуется проявление Божественного в точном и основном смысле этого слова. Божественный свет сияет в мире именно в виде сотворенной материи. Иными словами, материя нашего мира и есть тот аспект Божественного света, который мы только и можем, в силу нашей природы, воспринимать. «Истина произрастает из земли» (Псалом 85:12), — такими словами Рав формулирует свой позитивный подход к материальному миру. Кроме того, материальность материального мира никогда не абсолютна, ведь все живое по сути своего бытия обладает свободой воли, т.е. во всем имеется определенная степень духовности. Но, однако, и двойственность духа и материи – вовсе не иллюзия (т.е. материальность не иллюзорна, а действительно существует). При этом рав Кук не считает отрицательной такую ситуацию, когда духовность является нам не сама по себе, а в маске материи, при том что чистый мистик стремился бы, по-видимому, избавиться от этой двойственности, преодолеть ее.

Чувство сотворенности мироздания, явленное человеку в осознании материальности и конечности его телесной жизни, не выливается у рава Кука в «ощущение подавленности, страха и, соответственно, стремления к Богу по причине глубокого отчаяния в материальном бытии» (как это проявляется у мыслителей экзистенциалистского направления, например, у рабби Нахмана из Бреслава). Рав Кук считает, что, несмотря на «недостаточность» этого мира, сердцевина материальной реальности позитивна и хороша, точно так же, как несовершенство всего бытия не является «недостатком» для этого бытия. Напротив, благодаря именно этому несовершенству и становится возможным стремление к совершенству, к свободному совершенствованию.

6.26 В учении Рава эта позитивная точка зрения на материальность жизни выражается в разных аспектах и, прежде всего, в отрицании аскетизма, отрицании подавления телесных нужд и сил: «Ни в коем случае нельзя требовать от человека пренебрегать своей природной силой, ослаблять ее, препятствовать ей, насиловать ее форму, уменьшать ее естественное действие. Жизни необходимо идти своими обычными путями». Это и множество подобных ему высказываний Рава, конечно, весьма и радикально выходят за рамки обычного (нередко встречающегося у авторов предыдущих поколений) напоминания, что необходимо сохранять хорошее телесное здоровье, чтобы лучше исполнять свою роль в деле Творения, поддерживая баланс тела и души по принципу «в здоровом теле — здоровый дух» и т.п. Рав Кук здесь имеет в виду, что в самой материи как таковой существует духовная ценность. Пренебрежение материальной стороной бытия посредством «акцентирования духовности» не только нарушает баланс между различными силами в мире, но и «приводит к потере истинной основы самой духовности».

Необходимо «найти тот духовный свет, что сокрыт в материальном и является внутренней целью материального мира», даже если поначалу этот свет проявляется в грубом, приземленном виде. Духовность же, взятая, так сказать, «в чистом виде», отдельно от материального, способна привести в конечном итоге к своему же отрицанию — именно потому, что у нее нет «тела». Так объясняется частая в истории неудача духовных движений, отрекающихся от «материального качества и природных основ» и пришедших таким путем к разрушению духа: когда они пытаются реализоваться во внешнем материальном мире, то материальное начало, изначально отвергнутое ими, восстает и бунтует, что приводит к «ненависти и уничтожению всего святого и возвышенного».

Примечания (нахождение сносок в текте см. по файлу PDF или бумажному изданию)

*Термины «скачок» (дилуг) и «бросок» (зрика) в этом смысле мы находим и в философии Хабада.

* В философской литературе для обозначения такого подхода принято использовать термин “волюнтаризм”; но поскольку в русском языке термин “волюнтаризм” обычно понимается в политическом, а не в философском смысле, — то мы, чтобы подчеркнуть разницу, переводим его здесь как “волюнтарность”.

* Это, несомненно, не кантовское понимание морали. Рав Кук определяет добро отнюдь не как кантовский этический императив, отделенный от космоса, а как ценностную сущность, имманентную мирозданию, в действии которой соучаствует человек. Эта позиция аналогична платоновской (к этому моменту мы вернемся позже).

* Бергсон тоже говорит о свободе выбора животных, но в его интерпретации эта свобода не содержит в себе никакого морального смысла, она лишь очерчивает границы области возможных действий того или иного существа.

* См. об этом также отрывок “В поисках собственного Я” в разделе D-1 настоящего сборника. Третий дневник §24.

* Это также является и скрытым, – притом никогда не достигаемым – направлением конечных устремлений отдельного человека: растворения индивидуальности в Божественном. В классическом высказывании иудаизма это сформулировано как “предать себя [клятвенно] личности Царя [т.е. Бога]”; это та самая тенденция продвижения к а-космизму, которое при этом не достигает его (этот вопрос обсуждался выше, в главе С-4).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *