ГЛАВА A-3. проф. Й. Бен-Шломо. Личность рава А.-И. Кука и проблемы эпохи

(Данная глава представляет собой перевод первой главы из книги проф. Й. Бен-Шломо «Песнь Жизни — главы из учения  р.Кука». Перевод дальнейших глав этой книги составляет раздел «С» данного сборника. Деление на параграфы и подзаголовки, а также некоторые по­яс­нения в квадратных скобках, добавлены редактором перевода. Цитаты из работ  р.Кука выделены курсивом.)

Учение рава Кука занимает особое место в еврейской философии нового времени. Это единственная философская система, которая уделяет серьезное внимание двум значительным переменам, произошедшим в новейшую эпоху как в судьбе еврейского народа, так и в истории страны Израиля (1).

Два процесса, которые длились около 150 лет, привели к особому состоянию еврейского народа – состоянию, подобного которому не было никогда (или, по крайней мере, как принято зачастую говорить, не было на протяжении последних двух тысячелетий Из­гнания). Первый процесс – это процесс секуляризации, вследствие которого бóльшая часть народа становилась нерелигиозной — или, точнее, переставала жить в соответствии с законами и положениями Торы, которыми руководствовалось большинство евреев во всех предыдущих поколениях. Представляется очевидным, что в прошлом, несмотря на все различия и разногласия между различными группами и учениями в еврействе (такими, например, как фарисеи, саддукеи, караимы, литваки или хасиды), все евреи оставались на общей почве, которой являлась религия. Теперь же довольно значительная часть народа, если не его большинство, в той или иной степени отказалась от этой почвы. Второй процесс, который имел место в прошедшие полтора столетия – это попытка еврейского народа вновь активно влиять но свою историю. Речь идет о развитии сионизма, которое также привело к возникновению ситуации, не существовавшей две тысячи лет, т.е. к обретению политической независимости.

Рав Кук в рамках своей философской системы принимает во внимание два эти процесса – или, точнее, два новых аспекта состояния еврейского народа. В этом отличие мировоззрения рава Кука от мировоззрения того религиозного течения, которое на иврите принято именовать «харе­дим».(2) Харедим считают, что современный процесс секуляризации ничем, по сути, не отличается от старого «обычного» вероотступничества, превосходя его только количественно. Они рассматривают нерелигиозных евреев всего лишь как «заблудших сынов народа Израиля», которых следует вернуть в лоно иудаизма – иудаизма в той форме, в какой его исповедовали их отцы. Идеологи этого течения отнюдь не считают, что процесс секуляризации, идущий последние полтора столетия, является одним из проявлений принципиально новой ситуации, которая требовала бы какого-то пересмотра основ еврейской религиозной философии. Харедим также не видят в сионизме и в создании Государства Израиль исторического перелома, который заставлял бы по-новому относиться к положению еврейского народа и его будущему. [Иными словами, харедим считают, что иудаизм должен продолжать оставаться в точности в тех формах, которые он приобрел в прошлом. Рав Кук, напротив, полагал, что ситуация изменилась кардинально, и что иудаизм и религиозное еврейство не должны быть застывшими, но должны дать адекватный ответ на проблемы времени.]

Следует подчеркнуть, что учение рава Кука принципиально отличается не только от мировоззрения харедим, но и от всех направлений в еврейской философии, которые существовали в конце XIX — первой половине XX века. (3) Рав Кук был единственным из еврейских философов, кто рассматривал сионизм как важнейший положительный процесс, оказывающий существенное позитивное влияние на духовное развитие еврейского народа в нашу эпоху. Этим рав Кук отличается от других крупных еврейских философов, таких как, например, Герман Коhен или Франц Розенцвейг, да и вообще от еврейских философов своего времени, которые все в той или иной степени были настроены «духовно-враждебно» по отношению к сионизму [т.е. они по тем или иным, а иногда и по совершенно взаимоисключающим причинам считали, что сионизм и реальная физическая деятельность по освоению Страны (при том, что часть из них поддерживала эту деятельность!) отрицательно сказывается на уровне еврейской духовности, ослабляет ее. Рав Кук, напротив, считал, что сионизм положительно сказывается на уровне еврейской духовности, укрепляет ее].

Таким образом, учение рава Кука является учением модернистским — в первую очередь потому, что оно основано на анализе нового состояния еврейского народа, сложившегося в последнее столетие. Однако, как будет показано ниже, современность и модернизм рава Кука гораздо более глубоки, чем просто признание важности сионизма и секуляризации. Подход рава Кука соотносится не только с современной историей еврейского народа, но и с современным состоянием человечества вообще, учитывая, в частности, новое состояние человеческого духа, проявляющееся как в новых философских подходах, так и в парадигме современного научного мышления. (4)

Уникальность учения рава Кука состоит также в том, что его подход ко всем упомянутым выше историческим процессам был не изолированным идеологическим взглядом по отношению к конкретному явлению, а явился частью его единой философской системы, включающей концепции метафизики, теории познания, этики и философии истории. На основе этой системы рав Кук пытался понять значение новых важных исторических явлений (которые он называл «современными течениями») для процесса развития еврейского народа.

Из того анализа, которому рав Кук подверг современный ему исторический процесс, могли быть сделаны, вообще говоря, довольно различные практические выводы. Так и произошло в действительности. Сегодня у этих различных (и даже противоречащих друг другу) выводов имеются также политические последствия, — т.е. довольно разные политические силы апеллируют к наследию рава Кука. Мы не будем в данной книге высказывать наше отношение к тем или иным политическим взглядам. Отметим лишь, что перед нами яркий пример того, как идеи, казалось бы, отвлеченные, могут практически влиять на историческую реальность. В 1900-х – 1930-х гг. рав Кук писал трудные для понимания философские труды, большинство из которых даже не было издано при его жизни; мы же сегодня являемся свидетелями того, как его идеи оказались на авансцене истории и активно влияют на окружающую действительность. (5)

[Здесь следует отметить, что подход  р.Кука в одном важном параметре отличается от других распространенных движений в иудаизме XIX—XX веков, а именно:  р.Кук избегает предлагать своим последователям конкретную программу действий. Он очень много и образно, с разных сторон, обсуждает устройство мироздания, особенности текущей эпохи, характер современного поколения и т.д., но мы почти не встретим у него прямых конкретных указаний и однозначных выводов. Как одно из следствий этого, среди учеников и последователей  р.Кука мы найдем сегодня людей самых различных подходов, разных политических и идеологических взглядов.

Причины этого заключаются, видимо, в том, что учение  р.Кука имеет чрезвычайно творческий характер;  р.Кук стремится не диктовать нам истину, а развивать нашу собственную личность, дать нам силы, чтобы мы могли сами находить путь в тех новых условиях, которые возникают сегодня – и будут возникать и в дальнейшем! – в жизни еврейского народа. (Пользуясь известной ивритской пословицей, можно сказать, что  р.Кук «не стремился раздавать своим последователям рыбу, он стремился раздавать им удочки».)

Рав Кук считал, что без развития самостоятельной личности не будет возможности развития полноценной формы иудаизма, и что на вторичной, подражательной платформе нет возможности продвижения мироздания. Ибо первейшее качество Всевышнего – это Творец («Вначале сотворил Бог небо и землю» — Быт. 1:1), и потому самостоятельная творческая жизнь есть основа нашего продвижения в Богоподобии человека, основа раскрытия миру Божественного света.

Соответственно, все учение  р.Кука имеет творческий характер:  оно лишь очерчивает нам общие принципы развития, но не диктует конкретные рецепты.]

С 1904 по 1914 г. рав Кук жил в Яффо, являясь «раввином Яффо и новых сельскохозяйственных поселений». Начало Первой Мировой войны, однако, застало рава Кука в Европе. Сначала он переехал в Швейцарию, а затем, в 1916 г., перебрался в Англию. (6)

С самого начала войны рав Кук считал, что она явится важнейшей вехой мировой и еврейской истории. Он видел в ней событие, которое оказывает влияние не только на другие народы, но и на народ Израиля — хотя, казалось бы, евреи напрямую не были одной из воюющих сторон. Он писал: «Нынешняя катастрофа – это подготовка нового глубокого возрождения. В глубине ее заключены искры милости Всевышнего. Сегодняшнее кошмарное и кровавое разрушение мирового порядка воззовет о строительстве Еврейского Национального Дома». Он считал, что те страшные события, которые происходили в то время в Европе, дадут при этом начало чему-то новому и лучшему, что изменит судьбу еврейского народа.

Это ощущение Рава усилилось при провозглашении Декларации Бальфура. Рав Кук пишет: «Несомненно! Перед нами первые шаги Избавления. Однако начало им было положено не сегодня, а ранее, когда [в конце XIX — начале XX века, вследствие начала сельскохозяйственной поселенческой деятельности] стал приходить конец Изгнанию; когда зазеленели горы Страны Израиля, и еврейские руки стали пожинать плоды деревьев Святой Земли». Здесь выражена точка зрения рава Кука (далее мы остановимся на ней подробнее), согласно которой сам факт того, что евреи возвращаются в Эрец Исраэль, орошают пустыни и сажают деревья, является началом процесса мессианского Избавления. Декларация Бальфура была поэтому лишь очередным этапом этого процесса – процесса, который рав Кук считал важнейшим для истории еврейского народа. Отнюдь не Британия инициировала этот процесс, она лишь исполнила в нем одну из ролей.

Общественно-политическое значение той поддержки, которую рав Кук оказывал сионизму, проявлялось и в поледующие годы в подмандатной Палестине. Огромную роль играл сам тот факт, что сионистское движение поддерживал строго-ортодоксальный (а не «прогрессивный» или «реформистский») раввин. Не стоит забывать, что светское сионистское население Страны Израиля (Новый Ишув) в 1910х – 1920-х годах было в меньшинстве. Абсолютное большинство еврейского населения страны принадлежало в те годы к Старому Ишуву, который противился сионизму. И вдруг появился широко известный раввин, обладающий признанным галахическим авторитетом и религиозным влиянием, который дает положительную религиозную оценку сионизму, поселенческой деятельности первопроходцев-халуцим, – т.е. процессам, которые сами по себе носят светский характер. Это было совершенно неожиданно для всех, и изменяло взаимоотношение между различными группами в еврейском населении Страны. Таким образом, рав Кук принял существенное участие в борьбе за создание национального еврейского очага в Эрец Исраэль, которую сионистское движение вело в то время: против арабов и британских властей, с одной стороны, и против Старого Ишува — с другой. (7)

До нас дошло много рассказов об отношении рава Кука к нерелигиозным поселенцам. Все они подчеркивают важнейшее свойство его личности – безграничную любовь к каждому из сынов Израиля, совершенно вне зависимости от степени соблюдения этим последним заповедей Торы. Когда его спросили, почему он так любит даже людей, преступающих все законы Торы, тех, которые нарушают Субботу, едят запрещенную пищу, не соблюдают, казалось бы, ни единой религиозной заповеди, то он ответил так: «Лучше ошибочно испытывать беспричинную любовь, чем, не дай Бог, испытывать беспричинную ненависть». В сионистских поселенцах, отстраивающих Страну, рав Кук видел вершителей святого дела, «которые, хотя и не накладывают тефиллин, но кладут кирпичи в здание еврейского Национального Дома на Святой Земле». Он сравнивал их с такими простыми работниками, которые во время строительства Храма ежедневно могли заходить в Святая Святых – в то самое место, в которое после завершения строительства Храма и его освящения разрешалось входить только первосвященнику и только один раз в году – в Йом-Кипур. Впрочем, это сравнение показывает, что светское сионистское движение было в глазах рава Кука вовсе не целью, а только первым этапом на пути Избавления, оно было «строительными работами», которые продвигают здание Храма к высшей духовной религиозной цели.

Позиция рава Кука в поддержку сионистского движения, которую он высказывал не только «тактически», в рамках общественной дискуссии, но и обосновывал в виде фундаментального религиозного подхода, базирующегося на новом прочтении многих аспектов традиции, неоднократно вызывала резкую критику со стороны харедим, представителей Старого Ишува. Приведем здесь в качестве примера один из относительно умеренных обличительных откликов на его книгу «Орот» (1921г.): «Мы были потрясены, увидев и услышав грубые и чуждые Торе слова. Мы увидели то, чего опасались до его прибытия сюда: он предложит ходить кривыми дорогами, о которых и не помышляли наши учителя и отцы… В этой книге есть много такого, что нельзя даже произносить, а тем более писать и печатать. К глубокому нашему сожалению, все это читают молодые люди, которые не умеют и не стремятся научиться различать свет и тьму… Это создает возможность разрушения иудаизма и веры Моисеевой. Некоторые главы в этой книге даже полны славословий в адрес злодеев: тьма именуется светом, а свет – тьмой…».  (8)

Отметим, что рав Кук не вступал в спор со своими обличителями-харедим, более того – он защищал их перед властями.

[Приведем одну историю, очень характеризующую рава Кука в этом аспекте. Однажды к раву Куку пришел один из его самых блестящих учеников, рав Харлап, и нашел его в очень хорошем настроении; а было это на следующий день после Йом-Кипура. На вопрос рава Харлапа, в чем причина столь хорошего настроения, рав Кук ответил: «В этот раз нам удалось приподняться над естеством. Когда я читал молитву “Зака” — “Вот, я прощаю всем, кто грешил против меня”, — то простил не только тем, кто грешил против меня в прошлом, но и тем, кто может сделать это в будущем. Я чувствую и даже уверен, что и мне на небе в этот Йом-Кипур были прощены все грехи».]

Рассказы о любви рава Кука ко всем представителям еврейского народа не только свидетельствуют о важной черте его характера, но и отражают основы его философского мировоззрения (мы будем подробнее говорить об этом далее). То же можно сказать и о необычайной личности рава Кука. Он был чрезвычайно харизматичным человеком, не в политическом, а в глубоко духовном смысле этого слова. Каждый, кто встречался с Равом, чувствовал нечто особенное в нем, понимал, что перед ним не только великий мыслитель, но и уникальный человек, излучающий духовную энергию. (9)

Крупнейший израильский писатель Шмуэль Йосеф Агнон (который в дополнение к литературному дару был наделен особой способностью видеть людей насквозь, и от которого весьма редко можно было услышать положительный отзыв о человеке) говорил о раве Куке так: «Он словно покрыт сокровенным и удивительным величием – подобно тем избранным, которые ходят со Всевышним». Агнон писал: «Довелось мне видеть многих гениев, многих мудрецов и многих праведников. Однако гения, мудреца и праведника, в котором бы соединились все эти достоинства, – такого, каким был наш великий учитель рабби Авраам Ицхак hа-Коhен Кук, я не встречал более».

(Агнон сказал однажды так: «Есть четыре человека, которых Всевышний назначил, чтобы сформировать характер создающейся еврейской общины в Святой Земле: это Бренер; Руппин; наш великий учитель рабби Авраам-Ицхак Кук, да будет благословенна память праведника; и Берл Каценельсон».)

Приведем также свидетельство совершенно нерелигиозного киббуцника Кадиша Луза (в будущем — Председателя Кнессета) о посещении равом Куком киббуца Дгания: «Нам казалось, что огненная глыба оторвалась от горы Синайской и спустилась к нам». Эти и подобные им слова говорились, в частности, также и людьми, которые были далеки от почитания раввинов, и отношение которых к еврейской религии было весьма отрицательным.

Все эти проявления и действия рава Кука отражают также важный элемент его философии. Согласно его точке зрения, Божественная истина присутствует во всех частях действительности [а не собрана только в его верхних «духовно-интеллектуальных» сферах]. Более того, «именно из помыслов, имеющих отношение к нечистоте, греху и злу, может происходить великий свет, обновляющий силу жизни». Это чрезвычайно смелый подход (далее мы остановимся на нем подробнее), согласно которому вся реальность в основе своей положительна. Действительность сама по себе – это благо, поскольку она происходит из Божественного, а все, что происходит из Божественного, может быть в основе своей лишь положительным. Поэтому рав Кук говорил: «Тот, чей удел – вопросы Божественности, не может ненавидеть и презирать никакое творение, ни одно дарование в мире. Во всем проявляется Божественная работа в полном своем величии и могуществе». (10)

[Все это, разумеется, ни в коем случае не означает, что рав Кук не боролся со злом. Более подробно точка зрения Рава в этом вопросе разбирается ниже.]

Таким образом, мы видим, что метафизическая концепция рава Кука и его отношение к окружающему миру соответствовали одно другому. Его отношение к миру было основано на милости и любви ко всему сущему, ибо «чем возвышеннее душа, тем сильнее она чувствует в глубине своей единство всего. Когда же понимание единства усиливается, появляется свет милости и прощения». Однако в дальнейшем нам станет ясно, что это единство, которое выражается в любви ко всему и вся, – есть отнюдь не простое, а диалектическое единство [при котором различные аспекты противостоят друг другу, но при этом дополняют один другого].

Личность рава Кука также нельзя воспринимать как образец примитивной чувственной гармонии. В ней была внутренняя двойственность, так что гармоничное состояние могло быть обретено лишь после тяжелой борьбы. С одной стороны, он говорил о себе: «Я люблю все. Я не могу не любить все творения, все народы. Я всем сердцем хочу прославления всего, исправления всего. У меня нет никакой необходимости заставлять себя любить. Это чувство возникает прямо из святых глубин мудрости Божественной души». С другой стороны, рав Кук соглашался со словами, сказанными о нем Бренером. Он говорил о себе: «Тот, кто сказал обо мне, что душа моя разорвана, сказал верно. Она, несомненно, разорвана.. Наш разум не может представить человека, душа которого не была бы разорвана. Лишь неживое однородно. Человек же наделен противоположными влечениями, и внутри него постоянно идет война. Вся работа человека состоит в том, чтобы объединить противоположности своей души общей идеей, в величии которой все сходится и приходит в состояние целостной гармонии».

Рав Кук рассказывал о себе, что когда он был еще ребенком, родители спорили, будет ли он «раввином литовской школы» или «хасидским ребе». И, действительно, с одной стороны он принадлежал к течению литовских гаонов, таких как знаменитый Виленский Гаон и рав Хаим из Воложина, а, с другой стороны, в некоторых аспектах он был близок к учению хасидского движения Хабад, и в его личности проявлялись классические черты хасидского ребе-цадика. Этот «хасидский» аспект мы видим по описаниям того, как он молился, как проводил занятия в иешиве, как проходили у него Субботы и Праздники, а также по тому, как относились к нему ученики. Эту двойственность литовского и хасидского направлений символизировали два портрета, которые висели над его рабочим столом, портреты двух ярких «идеологических противников», между которыми в свое время (в конце XVIII века) шла почти настоящая война, – рабби Шнеура-Залмана из Ляд, основателя движения Хабад, автора книги «Тания», – и Гаона из Вильно, главы «миснагдим» — противников хасидизма. И, действительно, учение рава Кука включало в себя элементы как рационального «литовского» мышления, так и хасидского мировоззрения. (11)

Следует подчеркнуть, что учение рава Кука, при всей его преемственности по отношению к классическим лидерам иудаизма прошлых веков, все же нельзя отнести к той классической школе еврейской философии, которая берет свое начало в средних веках. Его подход существенно отличается от учения такого, например, классического философа, как Рамбам (Маймонид). Рав Кук предлагает нам современную интерпретацию иудаизма, сохраняя его традиционное религиозное содержание. Он использует традиционные источники, давая им творческое толкование. Рав Кук нечасто ссылается на труды своих предшественников (хотя, безусловно, заметно влияние Маhараля, Рамхаля и особенно Иеhуды Галеви); и это не случайно – он стремится очертить современные рамки иудаизма, сохраняя связь с традиционными источниками, но используя новые понятия. [Подходящим термином для определения подобного подхода, является, по-видимому, термин «ортодоксальный модернизм».] (12)

Рав Кук принимал во внимание также и европейскую философию. В этом случае он тоже не указывал точных источников, однако, упоминал отдельных философов: Платона, Аристотеля, Канта. Он обсуждал концепцию Спинозы, выражая при этом особую, уникальную для ортодоксального иудаизма точку зрения; он полемизировал с Шопенгауэром; в его трудах заметна определенная связь с Бергсоном. Рав рассматривал также различные научные теории (в особенности эволюционную теорию) и различные религии – христианство, ислам и буддизм, обсуждая их сходство и различия со взглядами иудаизма.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *