ГЛАВА A-4. Дов Конторер. Рав Кук и поколение сионистов-первопроходцев

(Отрывки из статьи)

[…]

1904 год – точка глубокого кризиса в сионистском движении. Только что отгремел кровавый Кишиневский погром, назревавшая революция в России сулила еврейскому населению новые испытания, споры по поводу угандийского плана подвели сионистскую организацию к явной черте раскола, умер Теодор Герцль. Не выдержав трудностей, связанных с освоением Страны, значительная часть репатриантов Первой алии (1882—1903) вернулась в диаспору. На повестке дня не стояло никаких политических предложений, обозначающих перспективу признания за еврейским народом международно гарантированного права на Эрец-Исраэль. Многим тогда казалось, что сионистский проект исчерпал себя окончательно.

Однако именно в этот момент глубочайшего кризиса произошел ряд событий, мало заметных тогда, но сыгравших огромную роль в последующей истории сионизма. В Эрец-Исраэль стали прибывать, главным образом – из России, репатрианты нового типа, движимые, наряду с еврейским национальным чувством, страстной идеей создания в возрожденном Отечестве справедливого социалистического общества. Началось то, что будет со временем определено как Вторая Алия (1904—1914). Ее силами — менее 45 тыс. человек — в Эрец-Исраэль будут основаны город Тель-Авив и десятки сельскохозяйственных поселений, созданы уникальные формы социальной организации, открыты во множестве школы с преподаванием на иврите, учреждены хайфский Технион, художественная академия «Бецалель», многочисленные газеты и журналы, политические партии, первые профсоюзы, больничные кассы и т.п.

В 1904 году над еврейским горизонтом взошла звезда Зеева Жаботинского, которого Кишиневский погром превратил в горящего страстью трибуна, идеолога, политического организатора. И в том же 1904 году на яффский берег сошел  р.Авраам-Ицхак hа-Коhен Кук, которому было суждено стать самой важной фигурой в последующей истории религиозного сионизма. Тем мыслителем, который противопоставит робкому, отцеженному прагматизму  р.Райнеса и движения Мизрахи (представлявших религиозную фракцию сионизма на тот период) целостную теологическую концепцию еврейского ренессанса.

***

В 1904 году  р.Кук опубликовал статью Миспед бИерушалаим («Траур в Иерусалиме»), в которой он, не называя скончавшегося Теодора Герцля по имени, пишет о нем и о созданном им сионистском движении как о Машиахе Бен-Йосефе. Необходимый характер этой метаисторической категории обусловлен, по р.Куку, изначальной двойственностью материального и духовного, созидаемой формы и привносимого в нее содержания. В еврейском народе эту двойственность олицетворяют первенствующие сыновья Яакова — Йосеф («кормитель») и Иеhуда («ставший святынею»). Древнее царство Израиля, как материальная форма, было создано Шаулем, принадлежавшим к колену Биньямина (Биньямин — родной брат Йосефа по отцу и по матери, в отличие от остальных сыновей Яакова, бывших Йосефу сводными братьями). Затем, в силу провиденциального замысла, престол Шауля отходит к подлинному избраннику – Давиду, потомку Иеhуды, призванному наполнить материальную форму учрежденного «кормителем» царства духом Божественной истины, «стать святынею». Знамением этого становится строительство Иерусалимского Храма, задуманное Давидом и осуществленное его сыном, царем Шломо.

Однако каждое из этих начал — стремление к материальному исправлению мира и стремление к его духовному совершенствованию – проявлено в еврейском народе предельным образом, и древний Израиль не сумел утвердить их единство. Результатом этого стал раскол: царство Эфраима — десять колен, объединившихся вокруг потомков Йосефа, — отделилось от Иудеи. Преодолеть трагедию раскола в библейские времена не удалось, но она должна быть преодолена в мессианской перспективе, когда евреи научатся сочетать оба вида дарованных Всевышним способностей – как к материальному созиданию, так и к высшему духовному поиску. В силу этой необходимости общая схема истории должна повториться; и подобно тому, как Давиду предшествовал на престоле Шауль, приходу Машиаха Бен-Давида должен предшествовать Машиах Бен-Йосеф, «сионистская мечта нашего поколения», несущая в себе, однако, все те предпосылки кризиса, которым завершилась в библейские времена первая, безуспешная попытка утверждения Божественной гармонии на Святой Земле.

Таким образом, дерзкая мессианская доктрина «провозвестников сионизма», пересмотренная в 80-е годы XIX столетия религиозным крылом Ховевей Цион и затем, уже на пороге XX века, отброшенная движением Мизрахи, нашла в лице  р.Кука своего продолжателя. Именно ему было суждено развить мистические идеи «провозвестников» в новых условиях, приложив их к уже существующей данности светского сионизма – вплоть до распространения на людей, чуждых и даже враждебных еврейской религии, положительных теологических категорий высшего порядка. Эта поразительная решимость  р.Кука привела к тому, что именно с ним, с его духовным наследием стали впоследствии связывать весь комплекс идей, изложенных за полвека до Первого сионистского конгресса в писаниях р.Цви-Гирша Калишера,  р.Йеhуды Алкалая и  р.Элияhу Гутмахера.

Напомним, в чем состояли эти идеи. Освобождение Израиля – это не мгновенное чудо, а длительный мессианский процесс, первая стадия которого, именуемая атхалта ди-геулла («начало Освобождения»), целиком принадлежит природной, исторической реальности и связана с деперсонифицированным образом Машиаха Бен-Йосефа. Эта стадия предполагает, по самому своему характеру, неизбежность войн и трагедии; она не является совершенством, но может стать — и призвана стать — путем к утверждению совершенства в национальной жизни Израиля, с которой мистическим образом связана возможность обретения совершенства для всего мира, т.е. полнота мессианского идеала, обозначаемая как геулла ахрона («завершающее Освобождение»).

***

Мировоззрение  р.Кука предполагало поиск возможностей для диалога со всеми еврейскими группами, участвующими в возрождении национальной жизни, а также со стоящими в оппозиции к сионизму религиозными кругами. Но это мировоззрение, будучи в значительной мере открытым внешнему миру, всегда оставалось «осознающим себя» и, в общем-то, достаточно жестким в своих основаниях. По этой причине  р.Кук, вызывавший любовь и даже священный трепет во многих сердцах, одновременно оказался в идейном конфликте со всеми активными еврейскими группами – от светских сионистов, которым был чужд любой мистицизм, до отвергавшего мессианскую доктрину движения Мизрахи и ультраортодоксального руководства Старого Ишува, которое, уважая его как авторитетного раввина, одновременно не прощало ему «нелепого увлечения сионизмом».

Многочисленные свидетельства современников указывают на то, что  р.Кук был фигурой, вызывавшей сильнейшие чувства очень разной направленности, – вплоть до того, что некоторые авторы пишут о нем как о человеке гонимом и даже «гонимом безжалостно». Например, известный историк Йосеф-Гедалья Клаузнер: «За исключением Бялика, ни у кого в Стране не было столько поклонников и преданнейших почитателей, сколько было их у рава Кука. Но Бялик не был бойцом и врагов не имел, а у рава Кука, наряду с поклонниками, были во множестве настоящие ненавистники. Оскорблений и споров он не боялся, перед чужими идеями не отступал… Не скрою, что и сам я в определенный период не благоволил к раву Куку… но его личность раскрылась мне во всем ее величии, когда я увидел его человеком гонимым. Потому что лишь тот наречется великим, кто твердо идет своим особым путем, не смущаясь преследованиями, не заискивая перед сильными мира сего и не испрашивая дружбы злодеев, которым улыбнулась удача. А уж гонениям рав Кук подвергался безжалостным — с того момента, когда он впервые вступил на землю Эрец-Исраэль, и до последнего своего дня».

***

Люди Второй Алии были главной еврейской силой своего времени. Именно они играли важнейшую роль в реализации сионистского проекта и именно к ним, отчаянным богоборцам, отвергнувшим, вместе с традиционной еврейской пассивностью, едва ли не все наследие иудаизма,  р.Кук обратился в одном из первых своих сочинений, написанных им по прибытии в Эрец-Исраэль. Статьей под названием «Поколение» открывался сборник «Иквей hа-Цон», выпущенный  р.Куком в 1906 году. Титул автора был указан на обложке этого сборника весьма необычным образом: «Авраам-Ицхак hа-Коhен Кук, раб святого народа на Святой Земле».

Главный тезис статьи «Поколение» состоял в том, что атеизм еврейской молодежи начала XX века качественно отличается от хорошо знакомого религиозной традиции безбожия, которому в прежние времена неизменно сопутствовали себялюбие, низость, всевластие грубых страстей. Но такой атеизм, с которым устойчиво сочетается стремление к справедливости, вдохновленность положительным идеалом, выраженная готовность к служению и самопожертвованию, сам по себе представляет, писал  р.Кук, религиозное явление. Обладая подлинными достоинствами, это явление чревато, однако, мнимой самодостаточностью, которая рано или поздно подавит его положительные начала. Чтобы этого избежать, религиозный мир должен найти пути к диалогу с еврейской молодежью, отвергнувшей бремя традиции. Но такой диалог будет возможен только в том случае, если религиозный мир отнесется к нему с предельной ответственностью и пожелает раскрыть всю свою полноту, адресуясь к нелегким и необычным для него собеседникам:

«Мы должны преподать им Тору Жизни прямо из Источника Жизни, исполненные света и радости пути наставления, слова милости и доброго разума – слова очищенные, отборные, благодаря которым сами они найдут необходимую завершенность своих идеалов, наивысших и наидостойнейших своих устремлений, подобающих силе, красоте и величию Вечного Света, заключенного в Торе Жизни».

Ясно, что такая постановка вопроса была почти одинаково требовательной как по отношению к секулярной молодежи, так и по отношению к религиозному миру.

В последующих статьях сборника «Иквей hа-Цон»  р.Кук предпринял попытку такого изложения религиозных идей, которое отвечало бы поставленной им задаче. Эти статьи называются, в порядке их публикации в сборнике: «Наслаждение и радость», «Страх», «Мысли», «Взыскание Бога», «Познание Бога», «Служение Богу».

Сын  р.Кука и будущий руководитель созданной им иешивы отослал экземпляр сборника «Иквей hа-Цон» Йосефу-Хаиму Бренеру, сопроводив его чрезвычайно уважительным письмом, в котором нашли выражение чувства самого  р.Кука по отношению к этому писателю, бывшему в начале XX века одним из наиболее ярких идеологов светского сионизма. Бренер, активный деятель социалистической партии Поалей Цион, жил тогда в Лондоне и издавал журнал «hа-Меорер», в котором он одновременно был редактором и наборщиком.

В письме указывалось, что непосредственным поводом к написанию статей, вошедших в сборник «Иквей hа-Цон», стало для  р.Кука знакомство с опубликованным в одесском журнале «hа-Шиллоах» текстом лекции Германа Когена, основателя Марбургской школы, главного тогда направления в философии неокантианства. Это свидетельство, вместе с некоторыми другими деталями адресованного Бренеру послания, указывает на то, что  р.Кук считал своей задачей разрушить стены взаимного отчуждения между религиозным и секулярным еврейством, проложив, таким образом, путь к становлению целостной и гармоничной «израильской культуры».

После своего переезда в Эрец-Исраэль в 1909 году Бренер не раз отзывался на статьи яффского раввина, выходившие в журнале «Нир», газете «Хавацелет» и некоторых других изданиях. В этих откликах ощущается значительная симпатия к личности  р.Кука и определенный интерес к его литературной позиции, но обрести в лице Бренера единомышленника  р.Куку не удалось. Человек трагической судьбы и трагического мироощущения, Бренер упорно стоял на том, что «хромому синтезу предпочтителен внятный антитезис, даже если мы остаемся при этом в кромешной тьме». Был ли идейный конфликт между ними непреодолим? До нас дошел и такой отзыв об истинном отношении Бренера к  р.Куку, принадлежащий известному художнику Нахуму Гутману: «Бренер подчеркнуто сторонится рава и его окружения, но за спиной у него он ходит его путями».

Ранняя смерть писателя, убитого арабскими погромщиками в Яффо 2 мая 1921 года, положила конец настороженному диалогу между двумя людьми, каждый из которых считал себя призванным определить духовную парадигму Второй Алии. Многие полагают, что, возможно, именно язвительная реакция Бренера на основные тезисы  р.Кука привела последнего со временем к большей сдержанности в оценке положительных потенциалов еврейского атеизма.

***

Сопоставив два основных направления в религиозном сионизме (Мизрахи и школу учеников  р.Кука) и дав читателю представление о том, какого рода теоретические задачи приходилось решать каждому из них, мы естественным образом подошли к вопросу о том, в какой мере учение  р.Кука, развивающее идеи «провозвестников сионизма», повлияло на его современников. Здесь необходимо в первую очередь разобраться с влиянием  р.Кука на движение Мизрахи, которое, как помнит читатель, отказалось в определенный момент от мессианских амбиций, сделав стержнем своей программы эвакуационный императив, вплоть до готовности поддержать угандийский план Теодора Герцля на Шестом сионистском конгрессе.

Напомним, что Сионистскому движению с самого начала были присущи два основных типа мотивации, которые связаны с проблемами израильского общества сегодняшнего дня. Мотивации первого типа — это «исторический императив» подразумевающий связь с древней еврейской историей, еврейской Страной, стремление не просто бежать куда-то, но именно вернуться на родину. Мотивации второго типа — это «эвакуационный императив» подстегиваемый острым ощущением того, что в связи с крахом многонациональных династических империй, на смену которым в XIX веке неумолимо шли чисто национальные, моноэтнические государства, продолжение жизни в Европе становится слишком опасным для евреев, и поэтому предпочтителен любой, наиболее легко осуществимый вариант вывода евреев из Европы.

Ахад hа-Ам (Ашер-Гирш Гинцберг, 1856–1927), известный еврейский писатель, публицист и философ, основоположник т.н. «духовного сионизма», был безжалостен к тем делегатам конгресса, которые поддержали идею создания государства в Уганде. Их голосование он называл «публичным отказом от веры», используя в данной связи слова, которыми у евреев принято отзываться о выкрестах. Позиция  р.Кука была существенно мягче: он находил оправдания Герцлю и поддержавшим его делегатам, но сам был настроен решительно против угандийского плана — даже и в компромиссном варианте «убежища на ночь» (Nachtasyl), согласно которому предложение Лондона надлежало принять для создания «временного государства» в британской Восточной Африке, с целью последующего его «переноса» в Эрец-Исраэль.

В отличие от Ахад hа-Ама,  р.Кук не отрицал применимость эвакуационного императива к еврейской действительности конца XIX – начала XX вв., но он неизменно ставил рядом с ним и, чаще всего, перед ним мотивацию совсем иного порядка — исторический императив, который у  р.Кука приобретает выраженный мессианский характер: «Не одни только слабым голосом рассуждения о том, что ненавидимый всеми народ пытается обрести убежище от своих гонителей, вернут жизнь этому вечному движению евреев к Сиону, но также следует провозглашать, что святой народ, избранный из всех прочих в сокровище Господу, “юный лев Иеhуда”, проснулся от долгого сна, и вот он идет, возвращается в свой удел, заново обретает “гордость Яакова”, которую возлюбил Господь».  [И во многих других местах р.Кук подчеркивал, что чисто «прагматические» расчеты национального восстановления нереальны, и что без «обновления духа» еврейский народ не сможет ни создать, где бы то ни было, свое государство, ни удержать его.]

В мировоззрении  р.Кука несомненно присутствовала идея прогресса. Не статическое восприятие истории, столь характерное для религиозной философии определенного типа, и, тем более, не постулат сакральной регрессии («скудеющие поколения»), а убежденность в том, что человечество, развиваясь, приближается к своему эсхатологическому идеалу: «В мире есть растущее содержание добра, которое раскрывается в воле и природе человека. В прошлом человеческая природа… была более дикой, чем сегодня, а в будущем она станет еще совершеннее. Развитие человеческого духа учит сущностный разум и внутреннюю волю человека стремиться к абсолютному, Божественному благу».

Это приближение к эсхатологическому идеалу безусловно компенсирует, по  р.Куку, негативный эффект, связанный с удалением от Синая. И именно в этом оптимистическом контексте обретаемого человечеством совершенства  р.Кук говорит о неизбежном, по его мнению, распространении либерализма. Более того, в его рукописных записях рядом с либерализмом упомянута и анархия, которую Иерусалимский Назир удалил из печатного текста «Орот hа-Кодеш», опасаясь превратных толкований. Удивительным образом в учении  р.Кука ожил фундаментальный исторический оптимизм, который был характерен для «провозвестников сионизма» в середине XIX столетия и которому уже во времена Ховевей Цион не находилось места в писаниях религиозных авторов, примкнувших затем к движению Мизрахи.

Возвращение еврейского народа в Эрец-Исраэль мыслилось  р.Куком как естественная и необходимая часть позитивного исторического процесса, в рамках которого человечество совершенствуется, приближаясь к своему идеалу. Результатом еврейского ренессанса должно стать «Государство Израиль, основа престола Божьего в мире». Само это выражение (в третьем томе «Орот hа-Кодеш») представляет собой рефлексию  р.Кука на талмудический спор, приводимый в трактате Санhедрин, 38б, где мудрецы обсуждают «престолы», упомянутые в книге Даниэля — во множественном числе – в пророчестве о грядущем Божественном Царстве.

Рабби Акива говорит по этому поводу: «Один [престол] для Него и один для Давида». Ему возмущенно отвечает рабби Йоси Галилейский: «Акива! Доколе ты будешь делать Шехину будничным?», то есть уравнивать Бога и человека. Продолжая спор, мудрецы проводят различие между престолом и его «подножием», то есть конкретным проявлением Божественного могущества на земле. Именно к этой идее адресуется и  р.Кук, называя будущее государство Израиль «основой престола Божьего в мире».

***

Объяснение тому, что эту «основу» возводят люди, не соблюдающие заповедей Торы и заявляющие о своем отказе от еврейской религии, было дано  р.Куком на основе идей Каббалы, а именно концепции Аризаля ( р.Ицхака Лурии, 1534–1572) о «разбитии сосудов» (швират hа-келим). Центральным пунктом этой концепции является идея о том, что в начале Творения «сосуды», созданные Всевышним для восприятия бесконечного Божественного Света, «разбились», не выдержав его полноты. В результате этой космогонической катастрофы Божественный Свет рассеялся на искры (ницоцот), что дает возможность существования злу. Ради спасения мира стало необходимым его «исправление» (тиккун), которое выражается в том, что заключенные в «оболочки» зла (клиппот) искры Божественного света должны быть выбраны оттуда и снова соединены через действия, связанные с реализацией Торы. В этом и состоит, согласно лурианской Каббале, задача евреев.

Однако тот Свет, который «разбил сосуды» на раннем этапе Творения и вызвал тем самым первоначальный хаос (то), отличался более «высоким качеством» или большей полнотой. Для него оказалась слишком стеснительной конструкция «нижнего» мира и поэтому он в какой-то степени связан с энергией разрушения. Но именно этот «Свет Мира Хаоса» (орот hа-то), писал  р.Кук, бывает необходим в критические моменты, когда нужно проложить дорогу чему-то новому, и тогда он приходит в мир через души людей, имеющие его своим метафизическим источником. Таковы, утверждал  р.Кук, «души мира хаоса» –  души людей, отвергающих Тору не из-за слабости или подверженности соблазнам, а из стремления к высшему совершенству — которое, по их мнению, не дает религия (на том уровне, на котором они понимают ее). Таковы, настаивал он, души первопроходцев Второй Алии.

В конце концов этот высокий и во многих своих проявлениях разрушительный Свет должен будет влиться в очерченное законами Торы русло положительной религиозной направленности, но пока что буйство орот hа-то следует воспринимать терпеливо: «Действительно сильные знают, что этот прорыв есть часть явления, необходимого для укрепления сил нации, человека и мира. Но в начале сила раскрывается как хаос (тоhу), и лишь затем отбирается она у грешников и отдается праведным, крепким как львы… Эти бури еще породят добрый дождь, эти сгущения тьмы еще подготовят сияние горнего Света».

Читая эти строки  р.Кука и многие другие подобные места в его сочинениях, невольно вспоминаешь рассуждения Гегеля об иронии мирового духа. «Разум столь же хитер, сколь могуществен — писал великий философ. — Хитрость разума состоит вообще в опосредствующей деятельности, которая, позволив объектам действовать друг на друга соответственно их природе и истощать себя в этом воздействии, не вмешиваясь вместе с тем непосредственно в этот процесс, все же осуществляет лишь свою собственную цель. В этом смысле можно сказать, что божественное Провидение ведет себя по отношению к миру и его процессу как абсолютная хитрость. Бог дает людям действовать, как им угодно, не стесняет игру их страстей и интересов, а получается из этого осуществление целей Провидения, которые отличны от целей, руководивших теми, кем оно пользуется».

Это отнюдь не случайное сходство. В некоторых случаях  р.Кук прямо пишет об «иронии истории», подразумевая не какой-то частный курьез, а именно то, что Гегель называл «хитростью разума» (der List der Vernunft). Само это понятие из третьей части «Науки логики»1 р.Кук решительно использует в сфере легитимных теологических высказываний иудаизма. Подобно великому Маймониду, для которого Аристотель был естественным интеллектуальным партнером,  р.Кук обращался к Гегелю, Шеллингу и другим европейским философам, когда их идеи казались ему подходящим пространством для разъяснения Торы.

***

Мессиански ориентированное учение  р.Кука представляло собой сочетание твердой (и даже очень консервативной во многих своих аспектах) религиозной позиции с мистическим вдохновением, приверженностью идее прогресса и тем упорным практическим «активизмом», который воспринимался в начале XX века как формула решительного отказа от традиционной еврейской пассивности. В таком виде его учение имело заметные преимущества перед достаточно пресной доктриной  р.Райнеса и созданного им движения Мизрахи. Оно не просто определяло необходимость сотрудничества с нерелигиозной частью народа в деле реализации сионистского проекта, но также и наделяло это сотрудничество глубоким теологическим смыслом. Вместе с сильнейшим обаянием личности самого  р.Кука, это должно было оказать значительное влияние на идеологию религиозного сионизма.

Такое влияние на самом деле было оказано. В созданной р.Куком йешиве сформировалось поколение раввинов и учителей, воспринявших мессианскую доктрину ее основателя. После смерти  р.Кука эта доктрина развивалась его сыном  р.Цви-Йеhудой, р.Давидом hа-Коhеном (Иерусалимский Назир) и  р.Яаковом–Моше Харлапом, возглавлявшим «Мерказ ха-Рав» в 1935-1951гг.

Самой яркой фигурой был среди них  р.Цви-Йеhуда Кук, занявший пост руководителя «Мерказ ха-Рав» после смерти  р.Харлапа и превративший небольшую иерусалимскую иешиву в центр притяжения для ищущей духовного напряжения и интеллектуального вызова религиозной молодежи. Влияние этой школы и связанного с ней круга идей заметно возросло после Шестидневной войны 1967 года, воспринятой  р.Цви-Йеhудой и его учениками как очередной этап в поступательном мессианском процессе. […]

 

Примечания (нахождение сносок в текте см. по файлу PDF или бумажному изданию)

* В иудаизме этому понятию соответствует «Эцат hа-Шем» – сокровенный замысел Всевышнего, см подробнее ниже в гл. С-12, §12.

* Я хотел бы выразить благодарность проф. Реувену Ферберу из Рижского университета за ценные консультации по истории и культуре еврейства Латвии.

* Отрывки из этой речи см. ниже в разделе «D»

* Кстати, и сам этот термин ”Мединат Исраэль” — «Государство Израиля» – был применен впервые в то время именно р. Куком.

* Подробнее см. об этом в данном сборнике, гл. В-1, §2.4

* Ввиду отсутствия по-русски (и по-английски) адекватного термина для понятия «харедим», его обычно в популярной литературе переводят как «ультраортодоксы». Этот последний термин, однако, весьма условен и не отражает действительной ситуации, поэтому здесь и далее мы будем пользоваться ивритским термином.

* Это явление чем-то напоминает то, что произошло с учением Гегеля, великого немецкого философа. Его книги оказали влияние на многие умы и на многие события. Влияние это было чрезвычайно разнообразным, поскольку философия Гегеля толковалась самыми разными путями. В результате, ход истории изменился под влиянием идей Гегеля. (Как мы покажем далее, рав Кук в некоторых аспектах был близок этому философу, в особенности в том, что касается философии истории, хотя в других аспектах существенно отличался от него.)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *