ГЛАВА D-5. Обращение к руководителям общества еврейского искусства «Бецалель»

Перевод (в сокращении) – рав Зеев Мешков

Предисловие

«Общество еврейского искусства Бецалель» (названное именем библейского мастера, назначенного Всевышним для создания Ковчега и всей утвари Скинии) было создано в 1906 г. группой (нерелигиозных) художников и скульпторов, приехавших в Страну в период Первой – начала Второй Алии.

Как известно, взаимоотношения иудаизма с изобразительными искусствами не очень просты, так что выступление р. Кука с приветствием к обществу Бецалель воспринималось в то время как совершенно шокирующее.

Две главные идеи составляют центральное содержание обращения р. Кука:

(1) идея о «жажде жизни» как о важнейшем стержне национального возрождения. Эта «жажда жизни» проявляется и в собственно сионистском движении, и в освоении земли, и в кибуце, и в занятиях всеми аспектами современной цивилизации – и, конечно же, в искусстве. Несмотря на то, что эта «жажда жизни» не всегда приобретает правильную форму – само ее наличие необычайно важно. Это наличие жажды жизни составляет разительный контраст с предыдущим состоянием народа и является залогом его дальнейшего развития и продвижения.

(2) Идея о важности «точки самоограничения», необходимой для достижения высокого духовного уровня. Этот принцип действует во всех областях жизни – и, в частности, в изобразительном искусстве. Находя «точку самоограничения» в еврейской традиции, художник отнюдь не «теряет» свои изобразительные возможности, а наоборот, получает доступ к большему духовному потенциалу.

 

 

Яффо, 1908 г.

Обращение к руководителям общества еврейского искусства «Бецалель»

Уважаемым руководителям общества еврейского искусства «Бецалель» – мир вам!

Повсюду в странах рассеяния братьев наших смятение, хаос и тьма*. Льется кровь, растоптаны тела, раздроблены черепа, разорены грабителями и мародерами дома и имущество. Народ наш лежит как беззащитный ребенок под копытами дикого кабана – и нет спасения*. Иссякла надежда на «любящих» друзей (т.е. на «либеральную интеллигенцию», на которую еврейство России возлагало основные надежды в области нормализации еврейской жизни), кажущихся близкими в час свободы, безучастных – в час бедствия.

Но вот сквозь непроглядный мрак, сгустившийся над миром, пробился луч света – это пробуждается Страна Израиля. И хотя медленно, очень медленно, и с долгими перерывами в своем поступательном движении к возрождению – но все же она набирает силы. Всякий, кто захочет присмотреться, увидит ростки новой жизни.

Одна из наиболее ярких примет этого не всегда заметного движения – та достойная уважения деятельность, за которую взялось ваше общество: возрождение еврейского искусства и красоты в Эрец Исраэль. Отрадно видеть здесь наших талантливых братьев, гениев изящных искусств, занимающих достойное место в самых высоких кругах деятелей универсальной культуры. Ветры небесных высей принесли вас в Иерусалим, чтобы вы удостоились украсить незабвенный Святой Город своими произведениями и приложили усилия ради его величия и славы, благополучия и пользы. Это доброе начинание должно обрадовать всех: и молодых, и людей преклонного возраста, и даже тех из наших братьев, кто согбен непосильной тяжестью повседневных забот.

Состояние нашего народа сегодня можно сравнить с девочкой, любимой дочерью своих родителей, которая после долгой болезни вдруг открыла глаза, ее пальцы зашевелились, как бы ища чего-то, и послышался слабый голос: «Мама, мама, дай мне куклу, мою любимую куклу!». Радость и ликование, все счастливы – отец и мать, братья и сестры: «Маленькая Шошана просит куклу! Слава Богу, это хороший знак, болезнь и в самом деле оставила ее!»* Теперь и у доктора есть надежда, что Шошана вырастет и превратится во взрослую девушку. Кукла – это только первая ее просьба, за ней последует множество других. Ее душа и тело будут крепнуть день ото дня, она потребует лекарства и еду, книги и помощь в учении, платья, и многое-многое другое. А сейчас у отца и матери слезы счастья на глазах: «Ах, маленькая Шошана просит куклу!» А братья и сестры хлопают в ладоши и пляшут от радости.

Возлюбленный Иерусалим, столица Израиля – ты и есть «шошана (“лилия”), растущая в ущельях»*, драгоценная дочь Сиона*. Ты была больна тяжелой и продолжительной болезнью, имя которой – изгнание детей из твоих пределов. Многие сыновья утратили твердость духа и потеряли надежду на твое выздоровление. Но вот жизненные силы начинают проникать в изможденное тело, и, едва придя в себя, ты тянешься к красоте, к искусству, к прекрасному.

Возможно, что глядя на вас, люди прагматического склада ума скажут, что еще не время заниматься развитием еврейского художественного творчества, что в настоящий момент есть более неотложные проблемы, ожидающие своего решения… Может быть, в чем-то они и правы, но в целом – правда отнюдь не на их стороне, ибо устремленность к прекрасному, возникшая в среде сыновей Израиля, является признаком пробуждения новой жизни. И потому тяга к художественному творчеству, рожденная духом выздоравливающей дочери Сиона, не только не отвлекает от решения насущных проблем – но, наоборот, прибавляет сил и вдохновляет на другие важные дела.

Уважаемые господа и дорогие братья, благодаря вашему начинанию мое сердце наполняется доброй надеждой, и это дает мне смелость обратиться к вам с несколькими словами о творчестве и искусстве, которые выражают позицию раввина. На первый взгляд представляется, что взгляды раввина по отношению к изящным искусствам несовместимы с мировоззрением творческих личностей, свободных художников. Но на самом деле, это отнюдь не так – и я надеюсь, что слова эти послужат разъяснению данной проблемы.

Наш народ со времен древности относился с любовью к шедеврам изобразительного искусства, но при этом никогда не считал, что творчество может быть полностью свободно от любых ограничений. Мы стремимся защитить свои души от дурного влияния, которое может быть оказано разными явлениями, в том числе и произведениями гениев изобразительного искусства. Мы никогда не станем рабами какого-либо земного желания, и даже желание столь возвышенное, как стремление создавать прекрасные произведения, не должно поработить нас. Признаком порабощенности какой-либо идеей можно было бы считать такое безудержное увлечение, при котором человек не в состоянии ограничить свои действия, направленные на ее развитие и воплощение в жизнь [и поэтому всякой идее и устремлению, даже идее и устремлению правильным и замечательным, должны тоже быть положены предел и граница].

Ограничения, которые ставил еврейский народ в области искусства, никогда не преследовали своей целью уничтожение сути самого явления (изобразительного творчества), а были призваны служить добрым и возвышенным целям. И потому обозначение границ допустимого придавало изящество творческой мысли и делало изысканными и прекрасными сами произведения искусства. Про еврейский народ говорят, что он «словно (девушка) окаймленная лилиями»*, и «даже если она окаймлена всего лишь лилиями (а не шипами и колючками, которые физически мешали бы ей пройти), она не преступит преграды»*. Народу Израиля достаточно ограды даже из лилий, достаточно одной обозначенной линии, единственной «красной черты»*, одного ограничивающего штриха – ибо эта ограничивающая черта указывает на существование другой – более высокой, чем свободное творчество, идеи, а именно, идеи Высшего единства. «Ибо всякого высокого (ангела) охраняет (чтобы он не вышел за поставленные ему пределы) более высший, а более высшего – наивысший»*. Нередко и в других областях многосторонней и многогранной жизни народа бывает так, что именно ограничения и «самоограничения», едва обозначенные и никоим образом не похожие на грубый окрик – именно они отнюдь не препятствуют продвижению, но, напротив, помогают достичь желанной цели, не ущемляя при этом свободу человеческого духа, не заключая ее в железные оковы и не отделяя «Китайской стеной» личность от жизни. Более того, установление оград нередко становилось выражением внутренней сущности общины Израиля и проявлением ее особых свойств, что отличает ее от окружения, не знающего рамок и ограничений в претворении своих желаний.

Наш народ формировался на основе великого этического учения Праотцев – в окружении людей, чьи представления о мире и этические нормы были развиты меньше, чем у младенца. Язычество, со всеми его пороками, простерло обагренные кровью руки над прелестным цветком, имя которому – красота и искусство, и почти лишило его чистоты и непорочности. Божественное откровение, блеснув в юдоли тьмы, породило дух Израиля, чтобы спасти дивную лилию (чувство красоты в душе человека), нежную и прекрасную. Нельзя было дать ей увянуть в грубых руках презренного язычества, нельзя было дать раздавить и загубить ее.

Эта вспышка света, давшая сынам Израиля силы вернуть всему миру чистоту эстетического чувства – есть дарование Торы, о котором сказано «Бог от Синая пришел и воссиял им от Сеира, явился от горы Паран»*. При этом на Синае Голос незримого Бога даровал народу закон, основой которого стали заповеди, запрещающие создание образов сверхъестественных сил: «Не делайте при Мне богов серебряных и богов золотых не делайте себе»*, «Не делай себе изваяния»*, «Не делай себе литых богов»*  и т.д. При этом, искусство само по себе вовсе не было запрещено, и символично, что первой заповедью после дарования Торы было повеление создать переносной Храм, который, в частности, был украшен внутри также и изображением ангелов. Более того, само Божественное провидение позаботилось о том, чтобы все изделия храма стали выражением красоты: «Смотрите, Бог призвал Бецалеля, сына Ури… И исполнил его Божественным духом, мудростью, разумением и знанием, и талантом к любому ремеслу: искусно ткать, работать по золоту и по серебру, и по меди, и резать камни для вставления (в оправы), и резать по дереву…»* Из этого мы ясно видим, что нет абсолютных запретов, исключающих изображение даже высоких духовных сущностей – но, при этом, все же существует требование трепетного отношения ко всему, что наделено святостью, и понимания проблем изобразительного творчества, возникающих из-за распространенного во всем мире идолопоклонства.

Даже после того, как с течением времени грубое язычество отошло на задний план и исчезло из повседневной жизни, община народа Израиля не отказалась от ограничения на изображения и, опираясь на письменную Тору и устную традицию, определила ту черту, которая должна служить вечным напоминанием о Божественной «мощи спасающей десницы»*, без которой не избавиться от идолопоклонства; даже если в будущем эта черта станет еще тоньше, так как человечество, достигнув мудрости в ее истинном понимании, не будет нуждаться в таком сильном запрете, удаляющем его от идолопоклонства; даже если от этой черты останется лишь одна точка, неизменяющаяся и вечная, – то и тогда она одна сможет вобрать в себя весь великий и мощный дух, отражающий силу победы, одержанной еврейством над язычеством в прошлом, и величие надежд на будущее.

И потому вся великая широта красоты, сообщающая великолепие искусству и живописи, дозволена Израилю, кроме, однако, одной ограничительной линии, одного огораживающего штриха, который представляется строгим запретом, но на самом деле велик только своим значением, а не размером. Он несет в себе глубокий духовный смысл и лишь в незначительной степени ослабляет силу ремесла и искусства, придавая при этом всему творчеству несоизмеримую с самим ограничением важность. Талмуд, передавая нам устную традицию, формулирует это ограничение так: «Все изображения лиц дозволены, кроме [полного изображения] лица человека»*. Речь при этом идет только о выпуклом скульптурном законченном изображении человеческого лица. Но и в этом случае существуют галахические решения, позволяющие скульптору, если он хочет, довести свою работу до запланированного им завершения: а именно, он может воспользоваться помощью мастера-нееврея для придания своему произведению самых последних штрихов.

Таким образом, от «длинной линии» запрета останется лишь маленькая точка. Но как велико воздействие этого единственного строгого правила на душу народа Израиля! Благодаря тому, что оно постоянно напоминает о святости и ее невыразимости, евреи возненавидели изображения, созданные идолопоклонниками, как в языческом, так и в христианском мире прошлого и настоящего – они стали невыносимы для них.

Поэтому нам подобает позаботиться о том, чтобы в национальной сокровищнице произведений искусства, расположенной в Святом Городе, не было подобных изваяний. И со стороны вашего уважаемого общества было бы весьма достойно объявить всему просвещенному миру – еврейскому и универсальному: «Наша деятельность сосредоточена в той области, где пролегает линия соприкосновения эмоционального мира народа, законов религии и силы искусства». Она должна соответствовать стремлению нации связать развитие изящных искусств с Иерусалимом, Городом ее радости и надежды, кладезем всего, что дорого ей, оплотом ее величия и местом расположения Храма. И потому необходимо, чтобы вся наша деятельность развивалась только с учетом того, о чем говорят мудрецы Торы, гении Страны Израиля, люди прославленные в народе.

Вы можете быть уверены, братья мои, что соблюдение этой небольшой предосторожности откроет перед вами сердца людей и поможет приблизиться к намеченной вами цели, к которой стремятся все любящие наш народ и нашу землю.

И когда мы приблизимся к достижению того блага, которое вы стремитесь принести своими делами Святой Земле: станет ясно, что здание, возводимое вами, способно привлечь множество наших братьев, занятых подобным мастерством или наделенных талантом к нему. В его стенах они смогут усовершенствовать свое дарование, а также воспитать целый ряд учеников – представителей всех слоев нашего народа, живущих в Стране Израиля. И тогда во всем народе станет распространенным занятие почетными ремеслами, берущими свое начало там же, где и корни животворного древа искусства.

Все это станет возможным лишь в том случае, если наша сокровищница не будет содержать предметов, на которые мы, повинуясь долгу нашей святой веры, взираем с внутренним духовным отвращением. Уважаемые господа, чья праведная цель – улучшать, а не портить, строить, а не рушить, уверен я в возвышенности ваших душ, в том, что мои слова встретят у вас понимание, ибо они исходят из сердца, полного любви и уважения к

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *