Рав А.-И. Кук: Философия религиозного сионизма и ортодоксальный модернизм

Пинхас Полонский

Рав А.-И. Кук: Философия религиозного сионизма  и ортодоксальный модернизм

 

Идеи религиозного сионизма не были изобретением ХХ века. Уже в XVI веке рав Ицхак Лурия (Аризаль) считал, что происходившее в его время увеличение числа евреев, живущих в стране Израиля, и возрождение в ней материальной еврейской жизни есть начало мессианского процесса; в 1850—60 гг., задолго до Герцля (1897 г.) и даже до Первой Алии (1882 г.) раввины Ц.Г.Калишер, Э. Гутмахер и И. Алкалай призывали, из религиозных соображений, немедленно начать деятельность по освоению Страны Израиля и созданию еврейского государства, а задолго до них подобные же идеи высказывал Виленский Гаон. И все же по-настоящему цельное выражение современная философия религиозного сионизма — затрагивающая все проблемы создания нерелигиозного государства, влияния западной культуры, социальных и политических переворотов нашего века — получила в работах и в деятельности рава Авраама-Ицхака hа-Коhена Кука, выдающегося религиозного авторитета, философа и каббалиста, Главного ашкеназского раввина возрождающейся Страны Израиля (с 1904 по 1935 г.). Последователями рава Кука являются сегодня практически все «вязаные кипы» (религиозные сионисты), составляющие около 15% еврейского населения Израиля и относящиеся к одной из наиболее активных, социально и религиозно мотивированных его частей. Уже один этот факт должен привлечь наше внимание к раву Куку, философия которого лежит в основе всей современной религиозно-сионистской деятельности.

А.-И. Кук родился в 1865 г. в маленьком местечке Грива (сегодня — Даугавпилс, Латвия) в раввинской семье и получил классическое религиозное образование. Звание раввина он получил в крупнейшей литовской Воложинской иешиве, глава которой, рав Н.Ц.И.Берлин, активно поддерживал начавшееся в ту эпоху сионистское движение «Хибат Цион» («Первую Алию»). Это сочетание максимально широкой классической религиозной образованности и сионистской направленности стало тем фундаментом, на котором впоследствии было возведено здание философии религиозного сионизма.

После окончания иешивы рав Кук в течение 16 лет занимал раввинские должности в маленьких городках Литвы и Латвии, а в 1904 г. переехал в Страну Израиля, где стал «раввином Яффо и новых поселений» — т.е. фактически раввином сионистского движения. В 1919 г. он стал главным раввином Иерусалима, а в 1921 г., в связи с созданием Главного Раввината, был избран на пост первого ашкеназского Главного раввина Страны Израиля, который он занимал до своей смерти в 1935 г.

***

Встретив этого человека на улице, мы, вероятно, не отличили бы его по одежде и внешнему виду от обычного «хареди» из Меа-Шеарим. Однако этот пунктуальный во всех вопросах еврейского закона ортодокс произвел в иудаизме революцию, гораздо более глубокую, чем та, которую пытались сделать наивно упрощающие Тору реформисты.

Рав Кук, обладая своей собственной концепцией сионизма, парадоксальным образом одновременно как находился в оппозиции ко всем существовавшим в то время в Стране Израиля политическим и религиозным течениям и группам, так и имел с каждым из них нечто общее, и это делало его как бы «точкой пересечения» всего еврейского населения и духовной жизни Страны. При этом он не боялся открыто отстаивать свое мнение и даже вступать в конфликт, так что вокруг него постоянно кипели страсти.

Рав Кук активно поддерживал сионистов-социалистов Второй и Третьей Алии (1904—1925 гг.), несмотря на их ярко выраженную, а порой даже фанатичную антирелигиозность. В то же время он объяснял им, что сионизм не может по-настоящему расцвести в отрыве от религии, и что их протест против иудаизма произрастает не из отрицания его сути, а всего лишь из-за их несогласия (во многом справедливого) с его внешними проявлениями — при том что они сами даже не осознают, насколько будущее создаваемого ими сионистского движения будет переплетено с развитием отрицаемого ими сегодня иудаизма. Рассказывают, что однажды, при обсуждении какого-то вопроса текущей еврейской жизни, когда нерелигиозные деятели культуры стали объяснять, почему они выступают против этой «устаревшей и примитивной религии», рав Кук, выслушав их, сказал: «Дорогие друзья, вы совершенно правы… Если бы и я полагал, что иудаизм таков, как думаете о нем вы, — то я и сам был бы атеистом».

Будучи великим знатоком всей раввинской литературы, строго соблюдающим все законы и обычаи иудаизма, рав Кук был во многом близок к раввинам и знатокам Торы Старого Ишува (т.е. к харедим, поселившимся в Стране Израиля еще до начала сионистского движения). Но при этом, из-за своего отношения к сионистам, рав Кук находился со Старым ишувом в длительном и остром конфликте. Ибо раввины Старого Ишува смотрели на нерелигиозный сионизм со стороны, и потому замечали в нем только нарушение заповедей, формальный отказ от еврейского наследия и нежелание верить в Бога. А рав Кук смотрел на сионизм изнутри, и потому, в дополнение к его внешнему атеистическому облику, видел глубокую привязанность сионистов к библейским ценностям ТаНаХа, их любовь к Стране Израиля и страстную жажду реализации полноценной еврейской жизни. Потому и отношение рава Кука к антирелигиозным сионистам отличалось от отношения к ним раввинов Старого Ишува. На возмущенные высказывания харедим о том, что «эти сионисты даже не накладывают тфилин!», рав Кук, перефразируя их слова, отвечал: «Зато они укладывают камни на строительстве здания еврейского государства». Харедим придавали значение только соблюдению индивидуальных заповедей и потому считали нерелигиозных сионистов грешниками и преступниками. В отличие от них, рав Кук, в дополнение к индивидуальному уровню соблюдения заповедей, видел еще один параметр: соблюдение общенациональных заповедей всем обществом, всем еврейским народом как единым целым, а это включает освоение Страны Израиля, установление социальной справедливости, построение всех аспектов жизни народа и государства. И потому он видел в сионистах-социалистах одновременно как грешников (нарушающих индивидуальные заповеди), так и праведников (исполняющих заповеди общенациональные). Более того, в рамках этих общенациональных заповедей он считал атеистически настроенных сионистов в каких-то аспектах даже бóльшими праведниками, чем представителей Старого Ишува – «строго соблюдающих», но не участвующих активно в построении Страны.

Совершенно феноменальной была религиозная терпимость рава Кука, не имевшая ничего общего с компромиссом (т.е. со взаимными идеологическими уступками с обеих сторон и их «встречей» где-то посредине). Согласно подходу рава Кука, результатом истинной духовной терпимости должен являться не компромисс, а синтез — интегральная единая концепция, включающая центральные идеи и ценности обеих сторон. Будучи однозначно ортодоксальным раввином, отстаивая полный, а не половинчатый иудаизм, рав Кук при этом с самым глубоким вниманием, уважением и симпатией относился ко взглядам всех окружавших его людей и идеологических направлений, даже самых воинствующих атеистов. Обычная, нерелигиозная терпимость формулирует свой принцип как «у каждого есть право на свою собственную истину». Однако религиозно обоснованная терпимость рава Кука была гораздо более глубокой и серьезной. Он не только считал, что у каждого есть своя собственная истина, но и что божественная истина бесконечна, а потому никакая ограниченная человеческая истина не может объять ее целиком, а каждая партикулярная истина ухватывает лишь часть общей божественной картины. И поэтому каждый из нас для того, чтобы продвинуться в своем понимании божественного и в своей истине, должен научиться у другого той частице истины, которую он видит лучше нас. Поэтому каждый не только должен признать право другого на истину, но и должен захотеть понять его, научиться у него и обогатить свою собственную истину за счет этого познания. Иными словами, в философии рава Кука нет ни религиозно-ограниченной монополии на истину, ни атеистической разобщенности и отсутствия единой для всех истины вообще. Ее основой является мистика полисубъективного единства в рамках единой и бесконечной Божественности, столь созвучная экзистенциальному подходу ХХ века.

***

Рассказывают, что «…при жизни он был легендой. Кроме Бялика, не было в Эрец Исраэль в 1920—30 гг. человека, которым бы так восхищались и которого бы так почитали. Только у рава Кука кроме почитателей было и множество противников, каких не было у Бялика, ибо тот не был полемистом, а рав Кук вступал в конфликт, не страшась преследований и обид».

Когда в 1934 г., после убийства Х. Арлозорова, одного из лидеров социалистической сионистской партии Мапай, руководители рабочего движения по чисто политическим причинам развернули кампанию травли сионистов-ревизионистов, последователей Жаботинского, обвинив их в этом убийстве, — то рав Кук, не побоявшись пойти на конфликт, резко выступил против всего руководства социалистов. Эта критика привела к острой конфронтации рава Кука с рабочим движением и со всем партийно-политическим руководством ишува. На стенах его дома в Иерусалиме хулиганствующие сторонники рабочего движения писали красной краской: «Позор раввину, защищающему убийц». Но рав Кук не успокоился и не отступил, пока не добился того, чтобы ложно осужденный на смертную казнь Ставский, член ревизионистского движения, был оправдан. (Пожалуй, только сегодня, узнав на собственном опыте, какую общественную атмосферу создает подобная политическая травля с ложным обвинением целого общественного движения в политическом убийстве, мы можем оценить гражданское мужество Главного раввина Эрец Исраэль).

***

Одной из главных особенностей всей философии рава Кука является концепция «общенационального диалога с Богом». Вначале, при Даровании Торы на Синае и во время всего периода Первого Храма, Тора и иудаизм были обращены и к каждому отдельному индивидууму, и к еврейскому народу как к единому целому. К концу Второго Храма, однако, это единство распалось, и — параллельно с уходом народа в изгнание — религия стала восприниматься лишь как «обращение Бога к каждой отдельной личности». Все две тысячи лет изгнания «общенациональный аспект иудаизма» был отодвинут в сторону, и жизненную силу имел лишь диалог Бога с индивидуумами, но не с народом. Однако к концу второго тысячелетия Изгнания ситуация начала изменяться. И тогда именно рав Кук, — осознавая, что начинается эпоха возобновления диалога еврейского народа, как единого целого в своей общенациональной истории, с его Создателем, — смог, после двух тысяч лет забвения, вернуть представление о народе как целом в пространство этого диалога. Именно поэтому его учение оказалось способным служить базой всего дальнейшего духовного развития Еврейского Государства.

Подход рава Кука целиком базируется на Каббале — и, по сути, школа рава Кука является самой большой каббалистической школой современности, — но при этом его учение, как по форме, так и по содержанию, значительно отличается от большинства знакомых нам систем изложения Каббалы. Отличие формы состоит в том, что рав Кук избегал злоупотребления каббалистической терминологией, которая может создавать иллюзию понимания, в то время как суть дела ускользает от читателя. Словарь рава Кука чрезвычайно богат и экспрессивен, но при этом Рав предпочитал использовать слова обычного языка, так чтобы даже простой читатель смог понять их смысл, в то время как специалист по Каббале видел бы их каббалистическую интерпретацию. Отличие же в содержании состоит в том, что рав Кук впервые в истории Каббалы применил ее для понимания процессов, происходящих с еврейским народом в целом, для понимания народа как единого организма, создав тем самым «каббалистическую социологию» и разработав общенациональный аспект Каббалы.

Таким образом, рав Кук подчеркнул актуальность Каббалы, показав, что каббалистические понятия – это не отвлеченные философские категории, но что они могут и должны быть использованы для понимания происходящего в мире, для гармоничного построения жизни, общества и Страны.

***

Идеи рава Кука совершили переворот в области еврейской религиозной мысли. Путем реинтерпретации действительности, человека и самой религии он смог предложить альтернативу существовавшим тогда и зашедшим в тупик религиозным и философским системам. Он смог осознать религиозный смысл исторической и социальной действительности и выразить этот смысл в близких современному человеку понятиях.

Мы привыкли воспринимать понятие Божественного откровения как некое особое, не встречающееся в будничной жизни, прямое и открытое вмешательство Бога в мировой порядок. Божественное откровение зачастую понимается нами только как чудесное, сверхъестественное событие или как явное пророчество. Рав Кук придерживался несколько иного подхода к этому вопросу.

Развивая подход Каббалы и применяя ее взгляд для понимания социальных процессов, происходящих и в еврейском обществе, рав Кук резко изменил привычное понимание концепции «Божественного откровения». Он учил видеть Божественное откровение не только в чудесах, но также и в трансцендентальном измерении обычной, естественной реальности. Иными словами, рав Кук подчеркивал, что Бог открывается нам не только в Торе, в чуде, через пророка, но также и в вещах обычных: науке, технике, культуре, социальной жизни, исторических процессах, в творческой деятельности человека вообще и в творчестве и деятельности Израиля в особенности. И потому мы обязаны искать явленное нам Божественное слово во всех спонтанных проявлениях духа народа Израиля; ибо даже если внешне они совершенно антирелигиозны, они все равно несут в себе божественный дух и особый характер еврейской избранности.

Поэтому и познание Торы, познание Божественного Учения и откровения невозможно ограничить лишь учебой в иешиве. Тора в полноте своей содержится не только в книгах, стоящих на полке, в уроках и наставлениях раввинов и мудрецов, но она содержится также в реализации духа народа Израиля в его повседневной жизни. Еврейский народ является коллективным носителем божественного откровения, и потому невозможно продвигаться к Богу, не обогащая себя той частью Его откровения, которая содержится в «иных», внешне имеющих мало общего с формальным иудаизмом, но при этом несомненно являющихся еврейскими по своей глубинной сути идеях и социальных движениях. Именно на этой концепции «продолжающегося Откровения» базируется разработанный равом Куком подход «ортодоксальной модернизации», позволяющий как сохранить в полном объеме всю еврейскую религиозную традицию и соблюдение заповедей, так и продвинуться вперед, воспринимая божественный свет из всего того нового, что появляется в постоянно развивающемся мире.

На этой основе рав Кук создал новую концепцию, которая позволила, в частности, осознать нерелигиозное сионистское движение и современное Государство Израиль, при всем его светском характере, как составные части религиозного мессианского процесса, и показать направление, в котором мы должны двигаться для продвижения нынешнего Государства Израиль в сторону полноценного Еврейского Государства. Иными словами, религиозный сионизм рава Кука (область, в которой его учение наиболее известно широкой публике) является лишь одной из составных частей его более общей концепции, которую можно назвать «ортодоксальным модернизмом».

***

Наша жизнь в очень большой степени определяется тем, как мы интерпретируем деятельность, цель и направление развития различных сил в обществе вокруг нас. От этого зависят наши действия по отношению к этим силам, наше сотрудничество с ними или, наоборот, противодействие им.

Рав Кук реинтерпретировал действительность вокруг себя. Получив признание — или, по крайней мере, уважение, — его идеи изменили психологический настрой сотен тысяч, если не миллионов евреев в нашем веке; они повлияли на общественные силы, школьные программы, политические партии, поселенческие движения и т.д. Удивительно, что концепция, которая, в сущности, целиком базируется на Каббале и глубокой мистике, оказала такое громадное влияние на развитие жизни нашего народа в циничном и прагматичном XX веке.

До рава Кука в религиозных кругах господствовало восприятие секулярных еврейских движений как чего-то не только принципиально неправильного, но и тупикового, как какой-то больной ветви, которая должна засохнуть или отмереть при последующем магистральном развитии еврейского народа, подобно тому, как это происходило в прошлом с другими подобными ответвлениями — с саддукеями, караимами, первохристианами или последователями лжемессианских течений XVII века. В свою очередь, нерелигиозные круги в то время похожим образом относились к евреям религиозным, считая их отмирающей группой средневековых мракобесов, которая в ближайшем светлом будущем, с развитием просвещения, техники, либерализма, социализма и т.п. непременно полностью исчезнет. Даже то сотрудничество, которое существовало тогда между религиозными и нерелигиозными — например, в период Первой Алии 1880-х—1900-х гг. или между религиозными и светскими фракциями в Сионистской организации Герцля — было сотрудничеством вынужденным, «браком по необходимости», ввиду практической невозможности сдвинуть горы в одиночку. У каждой из сторон не было внутреннего уважения к тому духовному содержанию, которое несла противоположная сторона. Рав Кук, реинтерпретировав действительность, выдвинул концепцию, непривычную для обеих сторон: он объяснил, что оба направления являются составными частями единой божественной Торы. Призвав их к полноценной интеграции, он воплотил в себе точку их духовного, а не просто практического соприкосновения. Вначале обе стороны воззрились на него с удивлением, и это вызвало его конфликт со всеми; и лишь по прошествии многих десятилетий его концепции стали принятыми во многих кругах, заставив измениться обе стороны.

Идеи рава Кука совсем не сразу стали понятны – и даже известны! – еврейскому обществу. Азриэль Карлибах (основатель газеты «Маарив», учившийся в иешиве «Мерказ hа-Рав») писал в некрологе на смерть рава Кука в 1935 году о том, что, несмотря на всеобщее признание и уважение, общество на самом деле совершенно не знакомо с его учением: «Рав Кук умер, никем не понятый, и его великое учение поэтому будет забыто». Этому пессимистическому предсказанию, к счастью, не суждено было осуществиться. Действительно, при жизни рава Кука получили известность лишь его многочисленные статьи и письма, а также его религиозно-сионистская концепция (и, прежде всего, книга «Орот»), но большинство его общефилософских работ, в том числе и наиболее революционные из них, еще не были опубликованы. Отрывки из философских работ рава Кука лишь постепенно, в течение десятилетий, становились доступными широкой публике (публикация некоторых философских дневников рава Кука не закончена даже и сегодня); параллельно с этим, благодаря деятельности его сына, рава Цви-Иеhуды Кука, его учение, через учеников иешивы «Мерказ hа-Рав», стало распространяться в обществе, и постепенно его идеи завоевывают подобающее им место.

Хотя сегодня рав Кук получил всеобщее признание как величайший еврейский мыслитель ХХ века, его философское наследие еще далеко не полностью воспринято еврейско–израильским сознанием. Даже сегодня многое из того, что мы читаем у рава Кука, представляется совершенно необычным и радикальным. Впрочем, именно поэтому, наверно, философское наследие рава Кука остается живым, вызывает острые разногласия и бурные споры и, вместе с тем, освещает дорогу на том трудном пути, которым идет сегодня еврейский народ и Государство Израиль.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *